Лекция первая основные понятия физиологии возбуждения

ч. 1 ч. 2 ч. 3 ... ч. 10 ч. 11

19

денского как своего исторического предшественника в ученш о роли фактора времени в возбуждении.

Лапику удалось установить точные отношения, существую-щие между длительностью раздражения и ответной реакцие-ткани. Используя технику исследования, позволяющую иметь де­ло с длительностью раздражения порядка тысячных и миллион/] ных долей секунды, он в опытах на обычном нервно-мышечно! препарате лягушки доказал правильность выводов Фика и Эн.|




гельмана.

Рис. 5. Зависимость меж­ду силой и длительно­стью порогового раздра­жения. Кривая «сила — длительность» по Лапи­ку, Вейссу и Гоорвегу:

0—1 — реобаза, 0—3 — хро-наксия. 0—4.—полезное вре^ ыя; по оси абсцисс — дли­тельность раздражения, по оси ординат — сила раздра­жения (в усл. ед.)



Оказалось, что если брать в качест ве раздражителя токи даже очень боль} шой силы, но малой длительности, т( ответной сократительной реакции цы как при прямом, так и непрямом раздражении не возникает. Для пол] чения первого, наименьшего по вел! чине сократительного ответа мышщ требуется раздражать ее в течение oi ределенного порогового времени. Ув« личение длительности раздражения в* дет к уменьшению силы раздраженш требуемой для получения порогового сокращения мышцы. При неизменно! силе раздражения увеличение длител] ности за пределы его пороговой вел! чины влечет за собой нарастание р< акции мышцы.

Отношения между длительностью и силой порогового раз; ражения, обнаруженные Лапиком, могут быть выражены гипер^ болой, обе ветви которой идут асимптотично по отношению не осям координат, а к линиям, параллельным осям координат (рис. 5). Это последнее обстоятельство указывает на то, чт<| раздражители как очень малой силы (меньшей, нежели порой вая), так и очень малой длительности (также меньшей, нежел порог времени раздражения) реакции ткани типа надпороговог< возбуждения вызвать не могут.

' Далее, анализируя кривую Лапика, можно сделать еще одш чрезвычайно важный вывод. Оказывается, что обратные гипер: болические отношения между силой и длительностью пороговой: раздражения существуют лишь для определенных, ограничен­ных значений этих параметров. Увеличение длительности разд-i ражения за известный критический предел уже не влечет з; собой дальнейшего снижения пороговой силы раздражения. Рав­ным образом увеличение силы раздражения сверх определен­ной критической величины требует для вызова пороговой реак-j ции ткани одинаковых, хотя и очень малых, значений длитель-1 ности раздражения.

20

Для различных тканей критические значения силы и длитель­ности раздражения сугубо различны. Сравнительно-физиологи­ческий анализ вопроса позволяет сделать вывод, что наимень­шее по абсолютной величине пороговое время раздражения при­суще периферической соматической нервной системе и скелетной мышце. Эти наблюдения, вполне подтверждающие ранние вы­воды Введенского о высокой функциональной подвижности нервной и мышечной (поперечнополосатой) тканей, позволяют объяснить и ошибочное заключение Дюбуа-Реймона, отрицав­шего роль длительности раздражения для вызова ответной реак­ции ткани, и опыты Фика и Энгельмана.



Все эти исследователи вследствие несовершенной техники работы имели дело с относительно очень большой длитель­ностью раздражения. Поэтому Дюбуа-Реймон, работавший на высокоподвижных двигательном нерве и скелетной мышце ля­гушки, оперировал в таких условиях опыта, когда, судя по кри­вой Лапика, гиперболическая зависимость между силой и длительностью раздражения теряется и пороговая сила тока остается неизменной при любой длительности его (см. рис. 5). Фик и Энгельман, экспериментировавшие, напротив, на мед­ленно реагирующих гладких мышцах, имели возможность даже в несовершенных технических условиях выяснить истинные за­висимости. Это произошло потому, что пороговая длительность раздражения для гладких мышц относительно очень велика, и зависимость между длительностью и силой раздражения, выра­женная гиперболической кривой, относится к столь большим значениям времени, оперирование которыми было вполне до­ступно Фику и Энгельману даже в их несовершенных условиях опыта.

Таким образом, как и на всем протяжении истории физиоло-.гии, успех дела решился достоинствами метода работы. Недо­статочное внимание к этой стороне дела, пренебрежение эволю­ционным подходом к оценке фактов привело к ошибочным вы­водам даже такого крупного исследователя, как Дюбуа-Реймон.

Остановимся на методах исследования фактора времени в возбуждении живых образований.

Дюбуа-Реймон, изучая влияния постоянного тока на нервно-Мышечный препарат, имел дело с очень простой установкой. Основной частью этой установки является струнный реохорд, Позволяющий раздражать нерв током различной силы. Длитель­ность раздражения градуировалась грубо вручную путем замы-ключа на различное время (рис. 6, А).

Лапик, стремясь к возможно более тонкой градуировке вре-раздражения в пределах дробных долей секунды, исполь-в своих первых опытах так называемый пистолет Вейсса, КОТОРОГО дана на рис. 6, Б. Здесь длительность раздраже-измерялась временем пролетания пули между контактами

2]





где S — расстояние между контактами, а V — скорость полет4 пули. При постоянной V легко градуировать время раздражений




А и Б. При ударе пули в контакт А происходит его замыкание, электрический ток начинает проходить через раздражаему! ткань. Удар пули в контакт Б размыкает цепь и прекраща< раздражение ткани. Таким образом, время раздражения ткан(| (t) будет равно:

Рис. 6. Установка для исследования роли факторов силы и длительности (времени) раздражения. А —"уста­новка Дюбуа-РеЙмона; Б — пистолет Вейсса; В — кон­денсаторный хронаксиметр Лапика — Бургиньона

путем изменения расстояния между контактами. Этот ocrpoyi ный метод, позволяющий иметь дело с длительностью раздраже ния порядка миллионных долей секунды, был вскоре усоверше» ствован Лапиком: в качестве подвижной части системы 6i использован не полет пули, а движение.била маятника, совериш щего с определенной скоростью колебательные движения межд| двумя раздвижными контактами. Тот же принцип был почти о; повременно использован в физиологии и К. Люкасом.

Десятилетием позже один из виднейших учеников Лапика Ж. Бургиньон предложил новый метод промеров времени pas дражения, сохранивший свое практическое значение вплоть наших дней. Этот метод основан на использовании в качеств* способа градуировки длительности раздражения разрядов кон денсаторов различной емкости. Известно, что время разряд* конденсатора прямо пропорционально его емкости. Поэтому если конденсатор известной емкости предварительно зарядит* током известного напряжения, а затем разрядить его чер< ткань, эта ткань будет раздражаться током строго определенно!! интенсивности и столь же-строго определенной длительности! t=RC. В приведенной нами простой формуле R — сопротивле) ние рабочей цепи, включая и сопротивление объекта, а С — ei



22

хость конденсатора. Если К измеряется в омах, С — в фарадах, то искомое время будет выражено в секундах.

Принципиальная схема описанного конденсаторного прибора дается на рис. 6, В.

Вернемся к анализу закона длительности раздражения. Если между величиной ответной реакции ткани и длительностью раз­дражения существует та же прямая зависимость, что и между величиной ответа ткани и силой раздражения, то очевидно, что между пороговой длительностью и силой раздражения должны существовать обратные отношения. Для вызова пороговой по величине реакции ткани требуются определенная сила и дли­тельность раздражения. Увеличение силы раздражения должно неизбежно сопровождаться уменьшением длительности и наобо­рот, так как при несоблюдении этого правила ответная реакция будет уже не пороговой величины, а пропорционально больше.

Как мы уже говорили выше по поводу опытов Лапика, отно­шения между силой и длительностью раздражения выражаются гиперболой, ветви которой асимптотичны линиям, параллельным осям координат.

Рассмотрим эту кривую зависимости между силой и длитель­ностью раздражения, или, как ее обычно называют в физиоло­гии возбуждения, кривую «сила — длительность». По оси аб­сцисс откладывается время — длительность раздражения, по оси ординат — сила раздражения. Шкалы времени и силы разд­ражения различны для различных тканей в зависимости от их физиологических свойств — возбудимости и функциональной под­вижности. Гиперболическая кривая «сила — длительность» ха­рактеризует собой отношения между величиной силы и длитель­ности раздражения, необходимые для вызова пороговой реакции ткани. Значения силы и длительности раздражения, лежащие налево от этой кривой, относятся к подпороговым. Их воздейст­вие на ткань ограничивается лишь вызовом изменений в физи­ологических свойствах ткани (пропорциональных величине подпорогового раздражения). Значения силы и длительности, ле­жащие направо от кривой, соответствуют надпороговым раздра-.-Жениям. При их воздействии на ткань имеет место надпороговая •^реакция, сопровождающаяся функциональными отправлениями •^кани, опять-таки пропорциональная величине надпорогового к£аздражения.

Кривая «сила — длительность» выражается уравнением

^5!, Q *


х

' — пороговая сила раздражения, х — пороговая длитель-раздражения, а и b — константы, характеризующие осо-«юсти этой кривой. Константа а, определяющая собой кру-"" кривой «сила — длительность», является характеристикой раздражения ткани. Константа Ъ определяет собой на-



23





можно убедиться, что если пороговая сила у будет равна 26, то уравнение превращается в

Ь = -^

чальную ординату, через которую проходит асимптота нижне! ветви гиперболы. По своему физиологическому значению кош станта b соответствует силе раздражения при стабильной дли| тельности его, когда обратные отношения между силон длительностью раздражения уже теряются и дальнейше! увеличение длительности раздражения уже не влечет за собо) уменьшения силы раздражения для вызова порогового ответ; ткани.

Понятие порога силы раздражения, выдвинутое в свое времз Дюбуа-Реймоном, тождественно по своему содержанию имение . этой константе Ь. В связи с этим можно дать еще одно, более то l/fi'oe определение понятия порога силы раздражения, или реобаз!



Рддбащ — это пороговая сила раздражения при достаточнс большой длительности этого раздражения.

Анализ кривой «сила — длительность» позволяет сдела'| очень важный вывод о существовании не только силовой, но временных характеристик раздражения. Так, для каждой живс ткани независимо от особенностей характеризующей ее крив( «сила — длительность», независимо от крутизны этой кривой значения начальной ординаты существует определенное полец нов время раздражения (04 на рис. 5). Под полезным вр( менем в физиологии возбуждения понимается величина nopi. говой — наименьшей длительности раздражения при порогово| силе раздражения (равной значению b — реобазе).

Сам термин «полезное время» указывает на то, что дальне? шее увеличение времени раздражения при данной неизменнс силе раздражения, равной реобазе, уже не влечет за собой пр< порционального нарастания функциональных отправлений ткаш

Величина полезного времени раздражения различна для pas личных тканей и вполне может быть использована как показ; тель временных особенностей протекания в ткани процесса ai тивности, т. е. как показатель одного из основных физиологич< ских свойств живой ткани — ее функциональной подвижност

Однако в экспериментальной физиологии эта мера времен! возбуждения не используется, что связано со значительной труд­ностью ее практического измерения.

С 1908 г. в теоретической и экспериментальной физиологи! х/широко используется другая временная характеристика раздра-J ь\/ жения, предложенная Л. Лапиком.— мюндкрия. Подвергнув ма-г тематическому анализу кривую «сила — длительность», Лапш пришел к выводу, что за временную характеристику раздраже! ния живой ткани должно быть взято пороговое время раздра^ жения при силе этого раздражения, равной не одной, а двут реобазам. Так, произведя соответствующие подстановки в урав| нение

24

При Ь, условно принятом за единицу (мера пороговой силы раз­дражения), х = а. Другими словами, х — величина порогового времени раздражения, равного двум реобазам, выступает как константа времени раздражения живой ткани.



Эту константу времени раздражения Лапик и предложил на­звать хронаксией.

Таким образом, хронаксия — это пороговое время (длитель­ность) раздражения ткани при силе тока равной двум реобазам.



ся

По своему физиологическому содержанию хронаксия являет-

про-


11рггаозжд£Ша_В-Ткани^.Следовательно, величина хронаксии

подвижности Л'кани, так



возбуждения, активности в

как очевидно, что чем_быстрее возникает процесс
тем быстрее протекает во времени и весь цикл
ткани. ~~~ "

о хронаксии как хронологической характеристике про­цесса возбуждения получило широкое распространение в миро­вой физиологии. Популярности этого учения немало способство­вала и практическая доступность метода хронаксиметрии.

Вплоть до последнего времени наибольшим распростране-"нием пользуется метод конденсаторной хронаксиметрии, предло­женный в 1916 г. Бургиньоном. Схема простейшего конденсатор­ного хронаксиметра была уже дана выше. В Советском Союзе первые хронаксиметрические исследования были осуществлены в 1929 г. в физиологической лаборатории Ю. М. Уфлянда (Ле­нинградский институт по изучению профессиональных забо­леваний).

Литературные данные мировой физиологии, пополнившие Данные школы Лапика, убедительно свидетельствуют о том, что -различные физиологические образования характеризуются раз-, личными величинами хронаксии, колеблющимися от стотысяч­ных долей секунды (нервная система позвоночных животных и человека) до целых секунд и даже минут (гладкая мускулатура [беспозвоночных). Эти сравнительно-физиологические особенно-проливают свет на пути эволюционного развития живых ^образований.

Величина хронаксии, более или менее постоянная для состоя-* физиологического покоя какой-либо ткани, изменяется t JpH переходе этой ткани на режим активности, что опять-таки способствовать изучению механизмов функционирования образований. Наконец, действие на ткани, на организм Челом альтерирующих, патогенных агентов также ведет к за-

25


кономерным изменениям хронаксии тех или иных тканей ил| органов. Отсюда уже много лет назад наметился путь к широк( му внедрению метода хронаксиметрии в клиническую практик]

Отдавая должное большим заслугам Л. Лапика в обоснов; нии учения о хронологической характеристике процесса возбуз дения, мы с тем большим уважением должны помнить об истш ном создателе учения о роли фактора времени в возбуждении классике русской физиологической науки Н. Е. Введенском.

Типичные зависимости между пороговой силой и длительщ стью раздражения установлены в последние десятилетия и показаниях отдельных возбудимых единиц — одиночных нер! ных и мышечных волокон. Это обстоятельство позволяет раз прийти к выводу, что закон длительности раздражения ляется объективным законом природы, наглядно опровергающш концепцию «все или ничего» и раскрывающим новые сторон! отражения внешнего мира реакцией живой ткани.

Метод хронаксиметрии можно продемонстрировать на челс| веке, в частности, определить хронаксию (и реобазу) нервнх и мышечной тканей, например двигательных волокон срединно! нерва и общего сгибателя пальцев верхней конечности.

Для измерения хронаксии используют конденсаторный хр< наксиметр, принципиальная схема которого описана выш< В практике клинической хронаксиметрии для раздражения и< следуемых тканей человека мерным электрическим током и< пользуется обычно монополярный метод. Один электрод анод — большого размера накладывается на какой-либо индифЦ ферентный участок тела, второй активный электрод — катод малого размера накладывается на определенные области (обьп но на так называемые двигательные точки) исследуемых ткане! В связи с различными размерами электродов возбуждение воз] никает лишь в области наложения малого электрода, где густот* силовых линий тока достаточно велика. Электроды употребля­ются обычно серебряные, хлорированные, покрытые сверх; слоем ваты и марли, смоченных раствором Рингера.

Практические приемы определения хронаксии ткани при по­мощи конденсаторного хронаксиметра очень просты. Сначал; находится реобаза — пороговое напряжение раздражающего то­ка, определяемое по возникновению минимального сокращена мышцы. Реобаза определяется при максимальной длительности) прохождения тока через ткань. Практически это достигается ш способу Дюбуа-Реймона путем замыкания ключа хронаксимет-] ра от руки на время, приблизительно равное 1 сек. После опре-деления реобазы найденное напряжение удваивается и этим xo-J ком, равным двум реобазам, последовательно заряжают и затет 1$зряжают через объект исследования конденсаторы различныз ей от меньших к большим. Емкость конденсатора, npi имело место первое минимальное по величин*

• ращение мышцы, и служит мерой хронаксии. Величина хро­ксии высчитывается, как указывалось выше, по формуле

\t~RC.

Найдя реобазу и хронаксию, мы можем определить и всю [кривую «сила — длительность», измеряя пороговое время для (силы раздражения, равной последовательно 1, U/2, 2, 3 и т. д. [реобазам.

Так же просто удостовериться непосредственно в существова­нии зависимостей между длительностью раздражения и величи­ной ответной реакции, постулируемых законом длительности раздражения. Для этого достаточно после определения хронак­сии перейти к раздражению ткани током той же силы (равной .двум реобазам), но все большей длительности, используя для этой цели разряды конденсаторов все большей емкости.

Демонстрация убеждает нас в правильности всех рассмот-: ренных выше зависимостей.



. Закон градиента раздражения

Изучение отношений, существующих между силой и дли­тельностью внешнего раздражения, с одной стороны, и ответ­ной реакцией ткани — с другой, вполне подготавливает к тому, чтобы допустить, что и другие особенности раздражения долж-|Ны оказывать свое влияние на раздражаемое образование.

К числу очень важных сторон воздействий из внешнего мира (на живую ткань относится быстрота нарастания рязгтяжа'пшрго [воздействия во времени. У5£е"первым естествоиспытателям было Известно, что медленно нарастающее по величине раздражение | извне может не вызвать ответной реакции ткани даже в том слу­чае, если конечная величина этого раздражения относительно очень велика. Эта зависимость была подмечена в опытах с раз--(дражающим действием медленно нарастающего тока на нервно-I мышечный препарат лягушки еще Дюбуа-Реймоном и позже вы­ражена в сформулированном им законе раздражения ткани по­стоянным электрическим током.

Последующая разработка вопроса, проведенная в 80-х годах


прошлого столетия известным русским физиологом Б. Ф. Вериго
и позже уже в 30-х годах нашего века выдающимся английским
физиологом А. Хиллом, позволила окончательно выяснить суще-
,ствующие отношения между градиентом — быстротой нараста­
ния paздpaжej^ия_ цлхв£тной[реакцией^ткани. " •

одержание з1Гконаградйе~Нта~" раздражения следующее: ре-акция живой ткани зависит от градиента (крутизны) раздраже-шия — чем выше градиент раздражения, тем сильнее (до извест­ных пределов) реакция живой ткани (рис. 7).

В основе проявления этого закона лежит повышение порога возбудимости ткани при раздражении, протекающее параллель-


27

'ii /1 I i / /

в ней -сдвигов^ ведущих к ого~7>т-

но возникновениюи проявлению йЩЩбро? правления ткади (рис. "STT^



- Скоростьн врастания местных сдвигов, лежащих в основе возбуждения, зависит от градиента раздражения. Она т£м__ниже, чем ниже_ градиент раздражения. Поэтому при низком градиенте раздражения изменения, происходящие в ткани, протекают так медленно, что не успевают достигнуть смещающегося уровня

порога.


Физиологический смысл_закона градиента раздражения за­ключается в снижении эффективности раздражения при медлен-


мсек



I


Рис. 8. Физиологические механизмы аккомодации:

  1. — скорость роста местной
    активности (возбуждения),

  2. — скорость роста порога

возбуждения
Рис. 7. Зависимость между силой и градиентом порогового раздра­жения — кривая аккомодации: по оси абсцисс — время роста раздра­жающего стимула, по оси ординат — ая сила раздражения (в величи­нах, кратных реобазе)

IlU^uiunci» ,

нах, кратных реобазе)

ном нарастании его действия на живое образование, в приспо­соблении, или, как говорят, в аккомодации живого образования к медленному действию внешнего раздражителя.

Биологическое значение этого закона очевидно. Медленно на­


растающий во времени раздражитель не требует срочных при-!
способительных перестроек организма. Отказ живого образо­
вания от ответа на него за счет проявления процесса аккомода­
ции обеспечивает этому образованию возможность реагировать!
изменением текущих функциональных отправлений на действие!
других раздражителей. !

Между пороговой силой и градиентом раздражения сущест-]


вуют вполне определенные отношения, которые находят выраже-]
ние в так называемой кривой «сила — градиент» (см. рис. 7).|
Математически эта кривая выражается формулой ]

у = ах-\-Ь,

где у — пороговая сила раздражения, х — пороговый градиент раздражения, b — константа силы раздражения (пороговая сил; при мгновенной скорости нарастания раздражения, т. е. при от-j сутствии процесса аккомодации), а — константа градиента раз-! дражения (константа аккомодации).

2.8

По своему физиологическому содержанию константа акко­модации представляет собой скорость нарастания порога воз­буждения ткани при раздражении (см. рис. 8).



Константа аккомодации имеет размерность времени и при­надлежит к числу хронологических характеристик ткани, отоб­ражающих собой важные стороны процесса возбуждения. Меж­ду величинами хронаксии и аккомодации существуют вполне определенные отношения.

Метод аккомодометрии широко применяется в наши дни и б интересах разработки вопросов теории возбуждения, и в ин­тересах практического использования константы аккомодации для оценки текущего состояния ткани.

Подведем итоги рассмотренной темы.

Реакция живой ткани является функцией от характера внеш­него воздействия, отображая своими особенностями особенности внешнего воздействия.

Наряду с этим реакция живой ткани является функцией от физиоло! ических особенностей ткани — от ее возбудимости, ^ определяющей различное значение пороговой силы раздраже- / ния, ее функциональной подвижности, определяющей различное значение пороговой длительности раздражения, и от ее аккомо­дации, определяющей различное значение порогового градиента раздражения.

Изменчивость внешней и внутренней среды существования, изменчивость физиологических свойств обеспечивают многообра­зие ответных реакций живых образований на раздражение извне.



ЛККЦИЯ ТРЕТЬЯ

ОСНОВНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ВОЗБУЖДЕНИЯ

Биоэлектрические явления

В первой лекции мы говорили о том, что процессы, протекаю­щие в живой ткани при возбуждении, ведут к освобождению различных видов энергии. Эти энергетические признаки и ис­пользуются физиологами для изучения процесса возбуждения.

Возникновение и распространение возбуждения неразрывно связано с изменением электрического потенциала — клеточного заряда живой ткани. Электрические изменения могут быть отнесены к числу наиболее ранних и наиболее точных показате­лей возбуждения. Как мы увидим позже, уже первые сдвиги, происходящие в живой ткани под влиянием воздействия извне и заключающиеся в изменении ионного обмена в системе «клет­ка—окружающая среда», ведут к строго определенному и зако­номерно 'Протекающему изменению электрического состояния

29


высоколабильном нерве, если соблюдаются основные условия, определяющие переход возбуждения в торможение, другими сло­вами, если ритмы раздражения извне превосходят текущий уро­вень функциональной подвижности — максимальный ритм актив­ности ткани.

После микроэлектрофизиологических исследований послед­них десятилетий, проведенных на изолированном одиночном нервном волокне, стало ясно, что типичные переходы возбуж­дения в торможение и обратно происходят и в этом высокола­бильном нервном образовании (см. рис. 20, Д и Е и рис. 25, Д).

В естественных условиях иннервации организма, когда и «станция отправления» — центральная нервная система (или ре­цепторы), и «станция назначения» — эффектор (или централь­ная нервная система)—имеют функциональную подвижность, значительно более низкую, чем нервный проводник, этот по­следний не вступает на путь торможения и без искажения несет ритмические импульсы к месту назначения. Именно наивысшая относительная функциональная подвижность и превращает нерв­ное волокно в идеальный аппарат связи в организме.

Тем не менее в искусственной обстановке эксперимента и нервное волокно, как и все другие доступные исследованию жи­вые образования, полностью подчиняется закономерностям опти­мума и пессимума.

Закономерности оптимума и пессимума, выявленные Введен­ским в опытах на нервно-мышечном препарате лягушки, высту­пают в свете современного состояния физиологической науки как основные общие закономерности реагирования всех живых образований на воздействие извне.

вием слишком сильного или частого раздражения извне, но и действием наркотиков, ядов и других агентов.

Другой не менее важной предпосылкой Введенского к созда­нию учения о парабиозе явилась мысль о том, что если тормо­жение, возникающее в случае частых и сильных раздражений, есть продукт возбуждения, то не является ли начальная реакция на наркотики и другие вещества, т. е стадия наркоза, предше­ствующая угнетению, возбуждением. Другими словами, не су-

Рис. 26. Отношения между силой и частотой раздра­жения и ответной реакцией нерва в различные ста­дии парабиоза. А —норма; Б—уравнительная (транс­формационная) стадия; В — парадоксальная стадия; Г — схема постановки опыта Введенского по изуче­нию парабиоза:

/, 2, 3 — три пары раздражающих электродов, наложенных на различные области нерва


ЛЕКЦИЯ СЕДЬМАЯ

УЧЕНИЕ О ПАРАБИОЗЕ

Учение о парабиозе является дальнейшим развитием Н. Е. Введенским его взглядов на взаимоотношения между воз­буждением и торможением. Вместе с тем его учение о парабиозе имеет огромное самостоятельное значение в освещении ведущего вопроса физиологии возбуждения — вопроса об основных формах активности живых образований, основных формах уравновешива­ния организма со средой его существования.

Содержание учения о парабиозе изложено Введенским в его классическом труде «Возбуждение, торможение и наркоз» (1901). Ломая существовавшие представления о природе воз­буждения и торможения, он ставит вопрос о том, не является ли торможением и угнетение функции, вызванное не только дейст-

72

шествует ли в природе, помимо обычного волнового возбуждения, еще иной формы возбуждения.



Рассмотрим факты, добытые Введенским. Основные опыты, направленные на выяснение всех этих вопросов, были проведены им на обычном нервно-мышечном препарате лягушки. Обобщен­ная схема опытов приведена на рис. 26.

Нерв этого препарата в средней своей части подвергался воздействию различных альтерирующих веществ. На область альтерации, выше и ниже ее, накладывались электроды от уста­новки, позволяющей раздражать нерв индукционными электри­ческими ударами различной силы и частоты. Показателем ответа нерва на это пробное раздражение служило сокраще­ние мышцы, регистрируемое миографическим способом. Измене­ние сократительной реакции мышцы по ходу альтерации нерва давало сведения об изменениях проводимости (электроды /) и возбудимости (электроды 2) альтерируемого участка нерва. В ряде опытов Введенским был использован4 и гальванометри-

73

ческий метод наблюдения. Накладывание одного из неполяри­зующихся электродов на область альтерации, а другого — на ниже расположенные, не альтерируемые области нерва позволило ему изучить характер электрических сдвигов, возникающих в нер­ве под влиянием действия альтерирующих веществ.

Результаты опытов оказались столь определенными и значи­тельными, что позволили поставить вопрос о существовании об­щей, единой реакции нервной ткани на действие самых разнооб­разных внешних агентов. Оказалось, что под влиянием любого из испробованных Введенским альтерирующих агентов (наркоти­ков, ядов, солевых растворов различной концентрации, постоян­ного электрического тока, температурных воздействий и др.), не ведущих к возникновению обычного волнового импульса, имеет место строго определенное изменение функционального состояния нерва.

Изучая особенности сократительной реакции мышцы на проб­ное раздражение верхней неальтерируемой части нерва (элект­роды / на рис. 26), Введенский выявил несколько характерных стадий функциональных сдвигов в альтерируемой области нерва, последовательно и закономерно сменяющих друг друга во вре­мени.

Для реакции нормального неальтерированного нерва харак терны обычные отношения между силой и частотой пробного раздражения и величиной ответа, подчиняющиеся закону силы раздражения. Увеличение силы и частоты раздражения за пре­делы порога возбуждения ведет к нарастанию величины ответа (см. рис. 26, Л).

Под влиянием альтерации нерва эти обычные силовые отно­шения претерпевают характерные изменения. Спустя известно^ время величина ответной реакции нерва на пробное раздраже? ние различной силы делается, судя по сократительным ответам мышцы, одинаковой. Уравнивание реакции происходит за счет прогрессирующего снижения величины ответов мышцы на проб­ные раздражения падпороговой силы (см. рис. 26, £). Эта ста-Мдия функциональных сдвигов была названа Введенским «транс­формирующей», или «провизорной». Первый термин находит объяснение, как мы. увидим ниже, во внутренней природе физио­логических сдвигов, составляющих содержание этой стадии. Второй термин указывает на ход последующих событий в обла­сти альтерации нерва.

В настоящее время эту стадию принято обычно называть «уравнительной».

Следующий этап процесса альтерации нерва выражается в дальнейшем углублении функциональных сдвигов, дальнейшем все прогрессирующем снижении ответов препарата на пробные раздражения нарастающей силы (или частоты). Эти сдвиги при­водят к проявлению новой стадии, названной Введенским «па-

74

радоксальной». На данном этапе альтерации ответ нерва на по­


роговые и припороговые по силе раздражения еще достаточно
выразителен. Ответы же па надпороговые раздражения имеют ве­
личину тем меньшую, чем выше сила (или частота) пробного
раздражения. При полном развитии этой стадии ответы на дос­
таточно сильное (или частое) пробное раздражение отсутствуют
вовсе (см. рис. 26, В). 1

Третья, последняя, стадия в ходе функциональных сдвигов характеризуется полным отсутствием ответов альтерированного нерва на всю шкалу сил и частот пробного раздражения. Эта стадия была названа Введенским «тормозящей». При раздраже­нии области альтерации непосредственно выявляется тот же по­следовательный ход функциональных сдвигов. Можно указать лишь, что полная утеря прямой возбудимости альтерированной области наступает несколько позже возникновения блока прово­димости.

Время наступления отдельных стадий парабиотических сдви­гов, их относительная длительность и количественная вырази­тельность могут быть сугубо различными в зависимости от ряда обстоятельств, прежде всего от природы альтерирующего агента и от дозировки — интенсивности действия этого агента. Однако все три стадии функциональных сдвигов в обязательном порядке проявляются в реакции нерва на самые разнообразные воздейст­вия извне. Эта общая реакция нерва на внешнее воздействие бы­ла названа Введенским парабиозом^.

Физиологическая природа реакции парабиотического типа была вскрыта, в основном, еще исследованиями самого Введен­ского. Окончательное разъяснение она получила в последующие годы в работах его последователей, направленных на микро-электрофизиологический анализ парабиотического процесса.

Изучение электрической стороны ответов альтерированного нерва на пробные раздражения различной частоты и силы по­зволяет понять физиологическое содержание отдельных стадий парабиоза как развитие в области парабиотизации процесса трансформации ритма волновых возбуждений, приходящих из выше расположенной нормальной, не альтерируемой области

нерва.


Нормальный, не альтерированный нерв проводит по всей сво­ей длине к мышце без трансформации ритмы возбуждения, не превышающие текущих значений его максимального ритма воз­буждения (рис. 27, А). В ответ на эту ритмическую импульса-цию мышца развивает тетаническое сокращение, высота которо­го нарастает в известных пределах, ограничиваемых оптималь­ным ритмом возбуждения мышцы, пропорционально нарастанию ритмов нервных импульсов.

1 «Пара» — около, «биос» — жизнь (греч.).

75


\

При развитии парабиотического процесса функциональная подвижность парабиотической области постепенно снижается, изохронность нервного проведения нарушается. Вследствие этого очаг развивающегося парабиоза начинает отвечать на приходя­щие к нему из нормальных, выше расположенных частей нерва частые импульсы не синхронным, а трансформированным рит­мом волн возбуждения, не превышающим текущие значения про­грессивно снижающегося максимального ритма возбуждения.

На определенных этапах развития парабиоза обязательно наступает такая стадия, когда некоторая умеренная ритмика

/ г 3

Рис. 27. Трансформация ритма возбуждения в парабиотиче-ском участке нерва (собственные данные). А — норма; Б — уравнительная стадия парабиоза; В — парадоксальная

стадия парабиоза:

; — частота раздражения 100 пер/сек, 2—200 пер/сек, 3—600 пер/сек. Интенсивность раздражения вдвое выше порога

пробной импульсации будет соответствовать максимальному рит­му возбуждения парабиотической области нерва.Ответ на более высокие ритмы импульсации будет трансформирован по частоте. Если трансформированные ритмы в различных условиях пробного раздражения оказываются близкими друг к другу, то частотная сторона раздражения мышцы с нерва также уравнивается, Эта ситуация и лежит в основе уравнительной стадии парабиоза (см. рис. 27, Б).

Дальнейшее развитие парабиотического процесса связано с дальнейшей все нарастающей трансформацией ритмов волновых импульсов. Альтерирующее действие парабиотического агента, суммируясь с альтерирующим же влиянием на парабиотическую область волновых импульсов, создает условия для снижения функциональной подвижности очага парабиоза уже по ходу дей­ствия пробного раздражения. Это динамическое снижение функ­циональной подвижности выражено при прочих равных услови­ях тем резче, чем выше частота и сила пробного раздражения.

76

Отсюда на данном уровне развития парабиоза ответ парабиоти­ческой области будет наивысшим по ритму при наиболее низких частотах (и силах) пробного раздражения (см. рис. 27, В). Более высокие частоты пробного раздражения будут вести к прогрес­сивно нарастающей трансформации ритма в области парабиоза, а следовательно, и к снижению ритма нервной импульсации мыш­цы. Ответ мышцы будет падать параллельно росту пробного раздражения нерва, что и отразит содержание парадоксальной стадии парабиотического процесса.





Последняя, тормозящая стадия парабиотического процесса связана с дальнейшим снижением функциональной подвижности очага парабиоза, когда любой пробный раздражитель уже не способен вызвать волновую актив­ность парабиотизированной обла­сти, а лишь углубляет парабиотиче- о ское состояние нерва.

Рис. 28. Электрические сдви­ги в нерве при развитии па­рабиоза (по Введенскому).

Гальванометрическое исследова­ние позволило Введенскому устано­вить, что парабиотические стадии функциональных сдвигов развивают­ся на фоне прогрессивно нарастаю­щей градуальной электроотрица­тельности очага парабиотизации (рис. 28).

Взаимоотношения и взаимодей­ствия, существующие между очагом развивающегося парабиоза и приходящими к нему волновыми импульсами, привели Введен­ского к следующему вполне оправданному выводу, имеющему важнейшее значение для физиологии возбуждения. Парабиоз это особое неволновое, длительное, принципиально градуальное возбуждение, возникающее в ответ на самые разнообразные внешние воздействия.

Таким образом, начав с изучения физиологических механиз­мов действия на нерв наркотиков, Введенский обнаружил особую, ранее не известную физиологам форму активности живых обра­зований. Эта форма активности связана закономерными отноше­ниями с активностью волнового типа и ведет на известном уров­не своего развития к торможению этой волновой активности.

Учение о парабиозе получило дальнейшую разработку в тру­дах многочисленных последователей Введенского.

Наибольший интерес представляло собой выяснение основно­го положения, выдвинутого Введенским, положения о том, что парабиоз является формой возбуждения более общей, чем вол­новое возбуждение. Решение этого вопроса потребовало широ­ких по масштабу сравнительно-физиологических исследований.

Начало этим исследованиям было положено самим Введен-

77

\

ским. Еще в ранних своих работах, посвященных проблеме пара­биоза, он высказал предположение о том, что пессимальное тор­можение, складывающееся б двигательных окончаниях нервно-мышечного прибора, по своей физиологической природе является. примером натурального функционального парабиоза этих окон­чаний. Видя в мионевральном синапсе своеобразный функцио-i нальный аналог — модель центральной нервной системы, Введен-• ский уже тогда высказал предположение о подчинении натураль­ной активности центральной нервной системы закономерностям .парабиотического процесса. Специальная разработка этого во­проса, проведенная Введенским совместно с А. А. Ухтомским, додтвердила это предположение.



Наилучшим доказательством правоты идеи Введенского слу­жат работы павловской школы. В 20-х годах нашего века один из видных представителей школы Павлова — И. П. Разенков, оперируя методом условных рефлексов, обнаружил в особенно­стях высшей нервной деятельности собак все основные стадии па­ра биотического процесса, установленные в свое время Введен­ским.

За последние несколько десятков лет мировая электрофизио­логическая наука накопила богатейший материал, убедительно свидетельствующий о том, что основной формой активности цент­ральной нервной системы, всех ее отделов от коры больших полу­шарий головного мозга до спинного мозга, является градуальная неволновая активность, несущая черты парабиотического про­цесса.

Еще в 30-х годах нашего столетия крупный английский физи­олог Э. Д. Эдриан, изучая деятельность нервных ганглиев насе­комых, выявил градуально нарастающую, длительную деполяри­зацию нервных клеток. Данные Эдриана открыли современную главу электрофизиологии центральной нервной системы, демон­стративно подтвердившую мысль Введенского об особом значении градуального неволнового возбуждения в активности мало­лабильных физиологических образований. В свете этих исследо­ваний волновая импульсация выступает как вторичная, производ­ная форма активности центральной нервной системы, возника­ющая на известном уровне первичной, неволновой градуальной активности. Рабочий эффект волновой активности от полноцен­ной ритмической импульсации до торможения ее зависит от те­кущего уровня неволновой, градуальной компоненты возбуж­дения.

Таким образом, мысль Введенского о подчинении всех звень­ев нервной системы зависимостям парабиотического процесса нашла полное подтверждение в данных развивающейся физиоло­гической науки.

Богатый материал, полностью подтверждающий основные выводы Введенского, дала сравнительная физиология.

78

Микроэлектрофизиологические исследования, проведенные в последние годы на кафедре физиологии Ленинградского педаго? гического института, позволили обнаружить, что реакция клеток самых различных тканей — мышечной, соединительной, эпители­альной— на самые разнообразные воздействия извне протекает по типу относительно медленно развивающихся градуальных сдвигов клеточных потенциалов. Особенности этой клеточной ре--акции полностью отображают собой последовательный ход раз? вития парабиотического процесса, установленный в гальвано­метрических опытах Введенского.



Наши исследования позволяют ставить вопрос о подчинении активности живых образований в самом широком сравни^ельно-физиологическом ряду общим зависимостям парабиотического процесса.

Если вспомнить, что даже в высоколабильном нервном во­локне высоковольтный неградуальный волнообразно распростра­няющийся импульс возникает лишь вторично на определенном уровне градуально развивающейся «местной» активности, то уче­ние Введенского о парабиотическом стационарном неволновом возбуждении как основной форме активности живых образова­ний встанет во всем его высоком общебиологическом значении.

В качестве курьеза укажем на то обстоятельство, что честь открытия «местного состояния возбужденности», заложившего основы учения о первичной «местной» составляющей импульса возбуждения в нерве, принадлежит К. Люкасу, вначале реши­тельно отвергавшему- значение исследований Введенского. На этом примере можно еще раз убедиться в том, что методически неверный, антиэволюционный подход к оценке физиологических событий служит источником крупных ошибок в научных выводах даже очень талантливых ученых.

Другой стороной разработок проблематики парабиоза яви­лось дальнейшее тщательное изучение физиологического содер­жания парабиотической реакции от начала ее возникновения при действии альтерирующих агентов до наиболее глубоких стадий развития.

Еще сам Введенский в своих гальванометрических исследова­ниях показал, что развитие парабиоза представляет собой ха­рактерный двухфазный процесс электрических изменений очага парабиоза, где первая фаза электропозитивности закономерно и последовательно сменяется фазой прогрессивно нарастающей электронегативности (см. рис. 28).

Эти наблюдения Введенского находят полное подтверждение в микроэлектрофизиологических исследованиях последних лет. Нам удалось показать, что развитие парабиотической реакции любой ткани на любое воздействие извне оказывается типичным двухфазным процессом сдвигов клеточных или мембранных по­тенциалов. Первая фаза этой реакции выражается в росте мем-

79

бранного потенциала — в гиперполяризации клетки, вторая фа­за — в прогрессивной деполяризации клетки — снижении мемб­ранного потенциала до нуля.



Длительность во времени и количественная характеристика обеих фаз парабиотических сдвигов могут давать большие коле­бания в зависимости от физиологических свойств парабиотизиру-емого субстрата и от характера парабиотизирующего агента. Однако принципиальный ход процесса сохраняется всюду единым.

1 23 ь 5 s 7 д

Рис. 29. Сравнительно-физиологическая характеристика отно­шений, существующих между различными параметрами. А — клеточный потенциал; Б — максимальный ритм возбуж­дения; В —оптимальный ритм возбуждения; Г— параметр аккомодации X; Д—порог возбудимости.

По оси абсцисс: 1 — мякотное нервное волокно, 2 —скелетная попереч­нополосатая мышечная ткань, 3 —сердечная и гладкая мышечная ткань, 4 — соединительная ткань, 5 —эпителиальная ткань, б —эмбри­ональные ткани; 7 — малигнизированная ткань, 8 ~ отмирающая ткань; по оси ординат — относительные величины различных парамет­ров. Стрелки указывают на принципиальную изменчивость параметров живой ткани.

Специальные исследования на одиночных нервных и мышеч­ных волокнах позволяют утверждать, что первая фаза парабио­за протекает на фоне роста функциональной подвижности ткани. Развитие второй фазы, в полном согласии с данными самого Введенского, увязывается с закономерным снижением и функци­ональной подвижности, и возбудимости. Результаты наших ис­следований, характеризующих отношения, существующие между различными физиологическими параметрами в ходе развития па* рабиотического процесса, даны на рис. 29.

80

Строго определенные отношения между величиной мембран­ного потенциала и различными показателями физиологического состояния ткани при общности парабиотической природы реаги­рования живых образований на воздействие извне превращают величину мембранного потенциала в своеобразный обобщенный критерий физиологических свойств и функциональных отправле­ний живых образований в широком сравнительно-физиологиче­ском ряду (рис. 29).



Абсолютные значения мембранного потенциала, динамика его во времени позволяют понять, пребывает ли данная ткань в со­стоянии относительного покоя или находится на различных стади­ях парабиотического реагирования на воздействие извне. Величи­на мембранного потенциала позволяет определить относительное место данной ткани в сравнительно-физиологическом ряду и предвидеть особенности функциональных отправлений ткани в текущее время и на ближайшее будущее.

Существующие зависимости могут быть сформулированы сле­дующим образом: между величиной клеточного потенциала и физиологическими свойствами живых образований (биологиче­ских элементов) существуют отношения, определяемые зависи­мостями парабиотического процесса,

Мы полагаем, что в ходе дальнейшего развития физиологии этот вывод выступит как общий биологический закон, наглядно свидетельствующий об огромном вкладе в науку, сделанном Н. Е. Введенским.

Разработка учения о парабиозе показала, что между невол­новой, парабиотической и волновой активностью живых образо­ваний существуют строго определенные отношения.

Наши собственные микроэлектрофизиологические исследо­вания позволяют утверждать, что активность волнового типа свойственна отнюдь не всем живым образованиям, а лишь тка­ням, специализировавшимся на функции проведения возбужде­ния, — мышечной и в особенности нервной. Да и для этих тка­ней, как уже неоднократно указывалось, волновая активность, несмотря на высокий рабочий эффект, является вторичной во времени, производной стадией активности. Для всех других тка­ней общей и единственной формой активности служат двухфаз­ные изменения клеточных потенциалов, подчиняющиеся зависи­мостям парабиотического процесса.

Развитие парабиотического процесса в нервной и мышечной тканях имеет свои своеобразные черты. На известном уровне вто­рой фазы парабиоза, другими словами, на известном уровне де­поляризации парабиотический очаг может начать генерировать волновые импульсы — пики. Эта стадия, соответствующая оп­ределенным отрезкам уравнительной стадии парабиоза, была на­звана нами «стадией собственного ритма», так как ритмика ге­нерируемых волновых импульсов всегда соответствует текущим

81

значениям оптимального —«собственного» —ритма возбужде­ния очага парабиоза. Углубление парабиотического процесса — нарастание деполяризации — ведет к урежению, а затем к полно­му прекращению волновой импульсации очага парабиоза (гра­ница уравнительной стадии). На еще более высоком уровне па-рабиотической деполяризации теряется способность очага пара­биоза к волновым ответам на непосредственное раздражение извне.



Эти последние данные подтверждают ранее высказанное Вве­денским предположение по поводу учения об оптимуме и песси-муме раздражения о том, что физиологический механизм тормо­жения волновой активности — это снижение возбудимости и функциональной подвижности возбудимого субстрата.

Огромное значение для понимания природы натуральных ви­дов торможения имеет выдвинутое в свое время Л. Л. Василь­евым и экспериментально подтвержденное в работах кафедры физиологии Ленинградского педагогического института имени А. И. Герцена положение о двух основных формах, двух различ­ных физиологических механизмах торможения волновой актив­ности.

Изученное в классических трудах Введенского пессимальное торможение связано своей физиологической природой со второй фазой парабиотической реакции ткани на воздействие извне — критической деполяризацией субстрата и сопровождающим его снижением возбудимости и функциональной подвижности.

Наряду с этим микроэлектрофизиологические исследования кафедры физиологии Ленинградского педагогического института убедительно свидетельствуют о том, что отсутствие волновой реакции нервной и мышечной тканей на пробные раздражения извне может иметь место и на известном критическом уровне раз­вития первой фазы парабиоза. Таким образом, помимо песси-мального торможения, существует торможение иной физиологи­ческой природы, связанное с критической гиперполяризацией фи­зиологического образования и имеющее в своей основе не сниже­ние, а повышение функциональной подвижности. Возбудимость ткани при проявлении этой формы торможения, как и при песси-мальном торможении, снижается. Есть основания предполагать, что форма торможения, осуществляемая на высоком уровне ла­бильности ткани, имеет особое значение в срочных приспособи­тельных реакциях организма.

Заканчивая изложение учения Введенского о парабиозе, ука­жем еще на две особенности парабиотической реакции ткани.

Парабиотический процесс вплоть до глубоких стадий его раз­вития является процессом принципиально обратимым. Прекра­щение парабиотизирующей альтерации приводит к восстановле­нию исходных физиологических свойств и функциональных от­правлений ткани, идущему путем, обратным ходу развития пара-

82

биоза. Другими словами, если прекратить парабиотизацию на уровне блока проводимости очага парабиоза, процесс восста­новления пойдет от стадии тормозящей к стадии парадоксаль­ной, затем уравнительной и, наконец, через сдвиги, характерные для первой фазы парабиоза, происходит нормализация исход­ных функциональных показателей ткани.



Если продолжать парабиотизацию ткани и после блока про­водимости, парабиотический процесс будет прогрессивно разви­ваться путем дальнейшей деполяризации и снижения функ­циональной подвижности и возбудимости ткани. При достаточно длительной альтерации парабиотический процесс теряет свою обратимость, и ткань вступает на путь необратимой гибели — отмирания.

Таким образом, в полном согласии с высказываниями Вве­денского содержание глубоких стадий парабиоза отображает фи­зиологические механизмы перехода альтерированной ткани от жизни к смерти.

Последним разделом учения Введенского о парабиозе являет­ся его концепция о периэлектротоне, другими словами, концеп­ция о парабиотических дальнедействиях.

На первом этапе своих исследований проблемы парабиоза Введенский полагал, что парабиотическое возбуждение является стационарным, местным, не проявляющимся за пределами об­ласти непосредственной альтерации ткани. Однако в дальней­шем он решительно пересмотрел свои ранние выводы.

В настоящее время твердо установлено, что парабиотический процесс не является узко местным, а распространяется неволно­вым электротоническим путем за пределы очага парабиоза, охва­тывая весь возбудимый субстрат независимо от его структурной и функциональной сложности. Необходимо лишь помнить, что проявление парабиотических сдвигов за пределами непосредст­венно альтерируемой области происходит с резко выраженным временным и пространственным декрементом. Так, например, при возникновении очага парабиоза в нерве функциональные изме­нения парабиотического характера проявляются и в иннервиру-емой им мышце. Однако в силу декрементного характера параби­отических дальнедействий функциональные сдвиги в мышце обычно соответствуют первой фазе парабиоза еще и тогда, когда в нерве уже имеет место парабиотический блок проводимости. Другими словами, в силу принципиальной двухфазности параби­отического процесса возникновение очага парабиоза может вес­ти к установлению реципрокных отношений между отдельными звеньями сложной физиологической системы.

Современная физиология и прежде всего физиология нервной системы располагает огромным фактическим материалом, сви­детельствующим о важном значении неволновых, градуальных электротонических пространственных дальнедействий с очага

83

активности в нервной системе — этом аппарате связи и регуля­ции функций в организме.



Физиологические механизмы этих связей и отношений полу­чают объяснение с позиций учения Введенского о парабиозе.

На основании всего изложенного можно заключить, что уче­ние Введенского о парабиозе имеет весьма большое значение не только для физиологии, но и для биологической науки в целом.

Во-первых, это учение поставило и решило вопрос о сущест­вовании новой формы возбуждения, биологически более общей, чем волновое. Учением о парабиозе вскрыты отношения, суще­ствующие между этими двумя формами активности, и тем самым намечены пути к пониманию законов эволюции функций живых образований.

Во-вторых, учение о парабиозе осветило сложнейший вопрос о природе торможения волновой активности, подтвердив генети­ческую связь, существующую между возбуждением и торможе­нием и выявив физиологические механизмы этой связи.

Разработка учения о парабиозе убедительно показала наличие двух основных форм торможения, осуществляющихся через меха­низмы различных фаз парабиотического процесса и имеющих различное биологическое значение.

В свете развития учения о парабиозе закономерности пара-биотического процесса выступают как закономерности любой ре­акции любой ткани на любое воздействие извне. Отсюда следует вывод, что закономерности парабиотического процесса могут быть определены как физиологические механизмы осуществления основного закона биологии — единства организма и среды.

В ходе дальнейшего развития биологической науки учению о парабиозе надлежит сыграть высокоположительную роль в каче­стве теоретической базы к познанию законов эволюции и инволю­ции различных форм натуральной и патологической активности тканей, органов и организма в целом в различных условиях его существования.


ч. 1 ч. 2 ч. 3 ... ч. 10 ч. 11