Ц. П. Короленко, Н. В. Дмитриева психосоциальная аддиктология

ч. 1 ч. 2 ч. 3 ... ч. 12 ч. 13

На стадии потери контроля поведение аддикта резко меняется. Предпринимаемые им действия выходят за социально приемлемые рамки и ошеломляют как окружающих, так и неаддиктивную

22

часть самого аддикта. На этой стадии аддикт не способен самостоятельно прервать свои деструктивные действия, он нуждается в помощи специалистов. В дальнейшем происходит разрушение даже аддиктивной логики и поведение перестаёт иметь какой-то смысл. Ранее устраивающие аддикта оправдания своих поступков утрачивают интерес и смысл. Стиль жизни полностью подчиняется аддиктивному ритуалу. Аддикт начинает вести себя стереотипно, ригидно, одинаково. В случае необходимости смены жизненного стереотипа даже на короткое время, у него возникает чувство невыносимого психологического дискомфорта. Рамки мировосприятия сужаются, действия приобретают ригидный характер, необходимость выхода за пределы привычной колеи удручает и дестабилизирует состояние. Аддикт не хочет ничего менять в своей жизни, считая наиболее безопасным для себя сегодняшнее поведение, ничем не отличающееся от вчерашнего и позавчерашнего образа жизни. Консервативность проявляется в том, что даже в случаях ремиссии рецидив приводит к возвращению к прежнему ритуалу.



Аддикт держится за стиль жизни, как за спасительную соломинку, которая даёт ему ощущение уверенности. Nakken описывал это состояние так: «Новые ситуации становятся кошмарными для аддикта, жизнь которого полностью контролируется системой убеждений». Образ жизни такого человека базируется на стремлении реализовать простую формулу - вызвать изменение настроения и существовать в ощущениях, связанных с этим.

Постепенно аддикт выстраивает отношения только с теми, кто находится в рамках этого процесса. Его мышление направлено только на сохранение аддиктивного стиля и всего того, что в этот стиль вписывается. Остальное исключается из сферы его интересов. Пребывание в таком состоянии позволяет аддикту ни о чем не думать, не реагировать на свои чувства, не анализировать их. Находясь вне аддиктивных реализаций, он испытывает постоянную свободно плавающую тревогу, ощущая «враждебность и безразличие» окружающего мира.

На этой стадии даже формальные социальные контакты с людьми оказываются затруднительными. У аддиктов развиваются признаки социальной фобии. Их беспокоит вопрос о наличии у них способности устанавливать контакты с окружающими. Аддиктам кажется, что люди видят, что происходит с ними, и осуждают их за такое поведение. Это приводит к своеобразному восприятию мира через рудиментарные идеи отношения. Несмотря

23

на наличие у аддикта привычки манипулировать другими, наступает момент потери такой способности, поэтому на этой стадии они очень боятся разрыва отношений со значимыми людьми, окружающими их вниманием и испытывающими за них чувство ответственности, жалость, страх за их жизнь. Для того, чтобы вызвать и сохранить эти чувства у окружающих их созависимых лиц, аддикты используют эмоциональный шантаж, который не спасает их от нарастающего одиночества.



Аддикты, испытывая страх одиночества, стремятся сохранять рядом с собой наиболее близких людей, несмотря на то, что отношения с ними эмоционально не насыщены и пусты. Так, например, если кто-то из созависимых членов семьи собирается даже ненадолго выйти из дома, они обычно проявляют беспокойство и задают вопросы типа: «А куда ты идёшь? Когда вернёшься? Тебе действительно нужно уйти?». Если интересующий его человек не возвращается вовремя, у аддикта возникает страх возможной потери. Так проявляется та часть селфа, которая остаётся связанной с близкими. Таким образом, с одной стороны, аддикты как бы настаивают на одиночестве, отгоняя от себя людей, сохраняя с ними дистантные отношения, а, с другой, - в случае их ухода, проявляют беспокойство.

Для выражения своих чувств они пользуются специальным языком, говоря примерно следующее: «Ты не можешь покинуть меня, т.к. кроме тебя у меня ничего больше не осталось», «Извини, я больше не буду», «Дай мне ещё один шанс», или «Уходи, всё равно я жить не хочу и не буду, поэтому я покончу с собой».

Как реакция на страх покинутости, у аддикта может возникнуть чувство паники и страха в том случае, если кто-то из близких созависимых людей проявляет эмоции злости и боли, даже если эти эмоции не имеют к аддикту непосредственного отношения. Иными словами, аддикт хочет оставаться в ситуации, чтобы никто его не трогал, но в то же время присутствовал рядом. В этой стадии развития аддикции единственными людьми, окружающими аддикта, остаются члены его семьи. У аддикта возникают нарастающие как снежный ком проблемы с большинством людей, с работой, поскольку им попираются все правила и законы, принятые в рамках данной культуры. Например, пищевому аддикту советуют прекратить такое поведение в связи с его неприличным видом, избыточным весом; алкоголика арестовывают за употребление алкоголя в неустановленных местах или за вождение машины в нетрезвом состоянии; сексуального аддикта изгоняют из семьи, увольняют

24

с работы за дискредитирующее его поведение и т.д. Эти проблемы возникают на фоне ухудшающегося в связи со стрессами, нарушением режима и нездоровым образом жизни, физического здоровья.



Постоянная борьба селфа с аддиктом приводит к значительным энергетическим затратам. Поскольку селф проигрывает эту игру, происходит дальнейшее снижение самооценки. Поэтому в идеологии Анонимных Обществ заложен принцип бессилия, т.к. аддикты по своему опыту знают, что их попытки по избавлению от аддикции не приводили к положительному результату. «Я признаю сво бессилие перед алкоголем или наркотиками», -утверждают они. Акцептируя невозможность аддикта справиться со своим поведением, члены общества «погружают» его на самое дно, оттолкнувшись от которого он должен найти в себе силы преодолеть аддикцию. Осознание своего бессилия заставляет аддиктов обращаться к вере в помощь Высшей Силы, связь с которой они должны почувствовать под влиянием активизирующегося религиозного чувства.

КОНЦЕПЦИЯ ФОРМИРОВАНИЯ АДДИКТИВНОЙ ЛИЧНОСТИ

Выделяют ряд особенностей, свойственных для аддиктов в целом (Nakken):

1. жизнь становится неуправляемой в связи с аддиктивными реализациями, аддикты беспомощны в отношении аддиктивного поведения, становятся его рабами;

2. всё большая вовлечённость в аддиктивный процесс;

3.потеря ранее значимых систем ценностей и личной морали; 4.функционирование в рамках таких особенностей, как иллюзия контроля, эгоцентризм, нечестность;

5.прогрессирующая изоляция от общества, семьи, близких; 6.нарастание внутренней хаотичности и суетливой активности; 7.мыслительный процесс приобретает характер спутанности, навязчивое! и, компульсивности.

Любую аддикцию следует рассматривать как процесс, имеющий своё начало, динамику и конец. Аддикция развивается «внутри» человека более или менее длительное время, пока не достигнет той стадии, при которой её можно распознать. Процесс распознавания занимает разное время в зависимости от вида аддикции, её социальной приемлемости. Диагностика, например, работогольной аддикции занимает значительно больше времени, чем наркотической.

25

Для понимания картины происходящего во время аддикции целесообразно использовать концепцию формирования внутри яддикта нового образования - аддиктивной личности. При этом специфический объект или событие, к которому прибегает аддикт, сам по себе становится для него менее значимым, т.е. не так важно каким именно путем аддикт будет добиваться желаемого для себя состояния. Возможно дублирование ранее используемых способов, но может быть сделан акцент и на других аддиктивных средствах. Учет этого положения является чрезвычайно важным для психотерапевтического вмешательства, т.к. позволяет понять, почему выздоравливающие аддикты сохраняют в себе аддиктивную личность как систему, готовую в любой момент «выйти на сцену». Некоторые исследователи сравнивают это состояние с множественной личностью, при которой на сцене «выступает» то одна, то другая личность. Поэтому даже при избавлении человека от одной конкретной формы аддиктивной реализации, он легко переключается на другую, поскольку аддиктивная личность, сформированная в нем, остаётся. Иными словами, аддиктивная личность находится в постоянном поиске объекта или события для того, чтобы сформировать с ними аддиктивные отношения.



Аддиктивная личность способствует созданию у человека иллюзорного восприятия того, что при желании он всегда может найти для себя объект или событие, который решит все его проблемы. Вместо того, чтобы осуществлять мониторинг своих отношений с прежним аддиктивным агентом, например, с алкоголем, они могут вступать в таковые с каким-то другим. Следовательно, с целью выздоровления необходимо осуществлять целенаправленное воздействие на аддиктивный механизм аддикта, выбирая в качестве мишени аддиктивную личность внутри, а не только отношения с определённым агентом.

Было бы ошибочно полагать, что если человек избавится, например, от пристрастия к алкоголю, то он выздоровеет. К сожалению, этого не произойдет, т.к. механизм, обеспечивающий существование аддиктивной личности, остаётся. Этот механизм мешает человеку стать не аддиктом, и в результате алкогольный эддикт превращается в «сухого» аддикта.

Между обычной здоровой личностью и аддиктивной существуют отношения конкуренции. Задача специалистов заключается в необходимости вернуть человека в телесную и духовную «оболочку» его прежней, здоровой личности, при условии её наличия до ухода человека в аддиктивные реализации. Если

26

вернуть человека к прежней системе его ценностей не удаётся, необходимо создать её заново.



Аддиктивная личность может легко переключаться с одногс вида аддиктивной реализации на другой, например, алкогольная аддикция может сменяться работогольной или аддикцией к еде. Возможны смешанные аддикции, при которых одна аддиктивная реализация сочетается с другой. Например, химическая аддикция, включающая в себя употребление веществ, изменяющих психическое состояние, сочетается с нехимической формой аддикции (алкоголизм и работоголизм). Другой пример -сосуществование работоголизма с сексуальной аддикцией. Несмотря на возможность разных сочетаний, механизмы, свойственные аддиктивной личности, остаются и провоцируют развитие новых аддиктивных вариантов.

АДДИКТИВНЫЕ РИТУАЛЫ

Между селфом и аддиктивной личностью происходит борьба за контроль в сфере межличностных отношений. Аддикт развивает свой особый способ чувствовать и переживать. Несмотря на то, что здоровое Я не одобряет и осуждает убеждения аддикта, ему нравится изменение настроения, которое захватывает личность. Селф борется с аддиктивной личностью, аргументированно доказывая ей ошибочность такого поведения, но тем не менее, все равно проигрывает в этой борьбе, т.к. одного рационального вмешательства оказывается недостаточно.

Аддикт развивает свой собственный способ поведения, который противоречит поведению обычного человека. Селф пытается контролировать деструктивное поведение, используя силу воли. «Я заставлю себя больше не употреблять алкоголь», - убеждает себя аддикт, но, в конце концов, зависимость от аддиктивной части личности оказывается сильнее и происходит очередной срыв. Эти поражения объективно способствуют нарастанию снижения самооценки, возникновению отрицательного эмоционального фона, что усиливает стремление к аддиктивному уходу. Аддикт становится доминирующей частью личности, которая не заботится ни о самом себе, ни о членах семьи, словом, ни о чем том, о чем должен заботиться здоровый человек. Круг интересов сужается до уровня аддиктивных реализаций, изменяющих настроение.

В начале аддиктивного процасса человек, несмотря на происходящие с ним эмоциональные изменения, ведет себя относительно социально приемлемо. При некоторых аддикциях такая ситуация сохраняется долго.

27

Так, например, работогольный аддикт не позволяет себе яарушать рамки социально приемлемых форм поведения, понимая, что такое нарушение может представлять опасность как ддя его карьеры, так и для благополучия. При работогольной аддикции это обычно не связано с затруднениями, так как работоголизм поддерживается современным обществом.



Алкогольный аддикт может употреблять алкоголь только в социально приемлемых для этого ситуациях, другое дело, что он может активно искать такие ситуации.

Азартный игрок, уделяя большое количество времени игре, приходит домой во время, полагая, что игра является просто одним из способов проведения времени.

Аддикты всегда на протяжении какого-то времени стараются создать видимость того, что у них всё в порядке. Они надевают на себя маску, соответствующую социально приемлемым нормам. Тем не менее, постепенно с разной скоростью в зависимости от вида аддикции, начинает развиваться очень глубокая и тотально поглощающая психическая зависимость. Это приводит к формированию поведения, при котором человек реализовывает свои аддиктивные планы внутри своей аддиктивной системы, создавая аддиктивные ритуалы.

Как известно, ритуалы бывают разными. В процессе социализации ритуалы имеют большое значение в жизни. Аддикт создаёт свои ритуалы поведения, которые требуют участия в них всей аддиктивной личности. Формирование ритуала происходит на фоне уже установленного аддиктивной личностью эмоционального и когнитивного психологического контроля над прежней личностью. Человек становится зависимым от идеологической системы убеждений аддиктивной личности, как от структуры. Зависимость от доминирующей в аддикте аддиктивной личности превращается в стиль жизни.

По мнению Nakken (1998), аддиктивный стиль жизни характеризуется следующими моментами:

1.Человек начинает говорить неправду даже тогда, когда ему ничего не стоит сказать правду, но он продолжает врать по привычке. Отсутствие правдивой информации в его способе жизни становится преобладающим.

2. В качестве психологической защиты формируется система постоянного обвинения во всем других.

3. Нарастает изоляция, уход от прежних социальных контактов.

4. Поведение аддикта ритуализируется. У него появляется вторая, самая важная для него тайная жизнь. Помимо скучной и

28

неинтересной жизни, протекающей у всех на виду, параллельно существует секретный мир, в котором все подчинено аддиктивному стилю жизни. Так, например, при аддикции к еде, человек начинает прятать еду, делать запасы, придавать большое значение секретности приобретения еды. Сексуальный аддикт начинает посещать проституток и заводить множественные тайные сексуальные связи. Азартный игрок открывает тайный счёт в банке. Аддикты ищут возможность дополнительного заработка, чтобы иметь побочные источники доходов. Об этой скрытой от окружающих части жизни, как правило, не знают ни сотрудники, ни члены семьи.



Чтобы избавить себя от неприятных переживаний, аддикты используют различные психологические защиты, такие как отрицание, проекция, рационализация. Аддикту присуще, вызывающее дискомфорт, ощущение внутренней потери контроля селфа по отношению к аддиктивной части личности.

Для обычного человека целью ритуализации является процесс «заземления», фиксация себя в окружающем мире. Ритуалы предохраняют от «потери себя» в изменчивом мире. Избегая переживаний, связанных с ощущением дискомфорта, аддикты также пытаются найти комфорт в аддиктивных ритуалах. В момент реализации аддиктивного ритуала, они используют последний как психологическую защиту. В рамках ритуала они становятся недосягаемыми для отрицательных переживаний и это вызывает ощущение комфорта. Ритуалы, используемые на поведенческом уровне, закрепляют действие того, что происходит на психологическом уровне.

В силу потери связи и утратой веры в людей, безличностное обращение аддиктов к объектам и событиям закрепляется у них в хорошо определяемый конкретный ритуал, каждая часть которого очень важна и значима.

В качестве примера рассмотрим часть ритуала, которая имеет защитный характер при алкогольной и сексуальной аддикциях. Алкоголик объясняет свое поведение примерно так: «У меня есть своя жизнь, в которой должно быть место для получения удовольствия. Но я ведь пью не с бродягами, а только с уважаемыми людьми и всегда нахожу для этого подходящее время и место». Сексуальный аддикт, который имеет большое количество связей, говорит себе: «Я же не связываюсь с теми девицами, которые стоят на улице. Я понимаю, что эти контакты более опасны. Я выделяю для этих контактов время, я делаю все последовательно, я всегда придерживаюсь одних и тех же правил.

29

Это часть моих традиций». Такая защитная система направлена на уменьшение чувства стыда. Ритуал представляет собой выбор стиля поведения и если человек ритуализирует свое поведение, это укрепляет его аддиктивную систему.



В зависимости от исходных личностных особенностей и вида аддикции развитие аддиктивного процесса вызывает реакцию сопротивления различной степени выраженности. Это реакДИя селфа, здоровой личности, прежней доболезненной идентичности, связанная с восприятием аддиктивного процесса как угрозь! на экзистенциальном уровне. Обычно угроза воспринимается в начале как не вполне осознаваемая, что обусловлено механизмами игнорирования в соответствии с «мышлением по желанию» (wishful thinking) и/или вытеснением. В дальнейшем в процессе усиления аддиктивных реализаций угроза всё более осознаётся. Неосознанное чувство угрозы (свободноплавающая угроза) связано с психологическим дискомфортом, который провоцирует аддиктивную реализацию, способствуя развитию аддиктивного процесса. Осознанная угроза стимулирует возникновение (усиление) чувства вины/стыда, угрызений совести, состояния самомучения. Будучи не в состоянии справиться с «адди^том внутри», человек использует ритуал для фиксации себя в новой аддиктивной псевдореальности. При этом создаётся иллюзия, что эта «реальность» также приемлема, как и прежняя, что ничего особенного не происходит, продолжают действовать привычные правила и последовательности, поведение подчинено определённой ригидной схеме, порою даже более жесткой, чем в неаддикти^ной жизни.

Аддиктивный ритуал на определённом этапе развития аддикции встраивается в жизнь аддикта в качестве важного структурного образования. В этой приватной интимной части жизни не нахОДят места социальные контакты неаддиктивного плана- В аддиктивный ритуал могут включаться контакты с другими аддиктами, особенно с теми из них, кто уже ритуализировал свое аддиктивное поведение.

Таким образом формируется аддиктивная группа. При этом члены группы не имеют глубоких привязанностей друг к другу. Объединяющей группу единственной связью является аддиктиРНая реализация. Межличностные отношения аддиктов чрезвычайно поверхностны.

Аддикт в целом не заботится об установлении контактов с людьми, он предпочитает осуществлять ритуал в одиночку или с такими аддиктами, которые не представляют для него опасности в плане осуждения его поведения.

30

Признаком членства в группе является участие в аддиктивном ритуале. Несмотря на одиночество, свойственное аддиктам, они распознают друг друга по малозаметным признакам: выражению лица, глаз, походке, манере говорить. В рамках некоторых ритуалов есть своего рода обряды вхождения в группу. Члены группы находятся в состоянии взаимного усиления, являясь фанатиками ритуалов. По словам Nakken'a «Для алкоголика употребление алкоголя становится частью священного ритуала, более сильного, чем сама жизнь». То же можно сказать и про другие аддикции.



Ритуалы, характерные для жизни здоровых людей, способствуют укреплению их связей со знакомыми, с людьми из своего качественного мира, способствуют духовному развитию человека. Аддиктивные ритуалы приводят к противоположному результату, способствуя изоляции от значимых людей. Если здоровые ритуалы социализируют человека и в результате повышают его самооценку, аддиктивные ритуалы разрушают значимые отношения и приводят к ухудшению социального положения. Осознание своей стабильной несостоятельности и поражения селфа в борьбе с аддиктивной личностью приводит к усилению чувства страха перед реальностью и расширением пропасти между селфом и аддиктивной личностью.

ЗНАЧЕНИЕ ДЕТСКОГО ПЕРИОДА

Риск развития аддиктивного поведения, с точки зрения современных представлений, во многом связан с условиями воспитания в детском периоде жизни. Существуют попытки выделить определённые условия воспитания, наиболее предрасполагающие к риску развития аддиктивного поведения. В этих типах воспитания выделяется главное звено - нарушение эмоциональных связей с людьми. Лица с повышенным риском развития аддикции в детстве не были научены правилам установления эмоциональных контактов с окружающими. Они воспитывались в семьях, в которых эмоциональная близость между членами семьи существовала не в реальности, а только на словах. Выделяют следующие семейные факторы. предрасполагающие к развитию аддиктивного поведения: (1). люди, у которых в последствии развилось аддиктивное поведение, были научены дистанцироваться от окружающих, вместо того, чтобы устанавливать с ними связь. Родители таких детей, как правило, не имели времени для общения с ними; (2). родители могли быть носителями аддиктивного поведения, например, работоголизма. Попытки детей устанавливать с

31

родителями более близкие контакты не приводили к положительным результатам;



(3). в семье преобладали отношения друг к другу как к объектам, необходимым для манипуляции. Дети обучались такому отношению к людям с детства, и поэтому оно не является для них чуждым.

Такие типы семьи формируют у детей чувства внутренней пустоты и изоляции, с возникновением желания заполнить эти чувства путём создания в своих фантазиях особого мира, герои которого заменяют реальность.

Таким образом, создаются предпосылки для развития негативного стиля жизни. В результате человек попадает в трудное положение. С одной стороны, он не имеет возможности естественным путем, посредством контакта с близкими людьми, удовлетворить свои эмоциональные потребности, получить от них эмоциональную помощь и поддержку, а, с другой, - не в состоянии найти эту поддержку внутри себя, так как его не научили этому в детстве.

Стиль воспитания в таких семьях не предрасполагает к умению человека быть самим собой. Человек не настроен на поиск резервов внутри себя, он не умеет этого делать и поэтому выбирает путь наименьшего сопротивления, уходя в аддиктивные реализации.

Упрощённые подходы к жизни постепенно захватывают человека. И если он и задаёт себе какие-то вопросы, то они, как правило, чрезвычайно просты и сводятся примерно к следующему: «Зачем думать о жизни, она и так трудна, не надо брать ничего в голову. Я не нуждаюсь в людях, мне никто не нужен. Зачем я буду заставлять себя контактировать с Keivi-то, если я не хочу этого делать? Зачем решать проблемы, которые трудно решить? Доверять можно только объектам, вещам и событиям, которые, в отличие от людей, более надёжны и предсказуемы». Мышление приобретает форму патологической закольцованности, идёт по кРУгу, включая в себя элементы мышления по желанию и формирует стабильную схему, которая не только поддерживает, но и усиливает аддиктивную систему убеждений.

Образ жизни и мышления аддикта оказывают отрицательное влияние на окружающих и, особенно, на детей, в связи с тем, что Дети недополучают необходимого для них внимания, у них не формируется интегральная картина отношений с миром. У детей закладываются предпосылки для развития таких нарушений, как аддиктивное расстройство и созависимость, являющаяся, по сути, аддикцией отношений.

32

ПСИХОЛОГИЯ СТЫДА



Прогрессирование аддиктивного процесса во многом связано со стремлением освободиться от психологического дискомфорта, обусловленного чувством стыда. Чувство стыда занимает центральное место в структуре аддикции, поэтому остановимся на нём более подробно.

Анализ чувства стыда свидетельствует о том, что это чувство более деструктивно, чем чувство вины. Это связано с тем, что чувство вины носит более конкретный характер, касается определённого действия, поступка, активности или наоборот, отсутствия таковых. Чувство стыда затрагивает Я человека и формирует его низкую самооценку. («Я поступаю плохо и я не могу поступать хорошо, потому, что я плохой»).

Все эмоциональные ощущения и состояния человека подвергаются когнитивной оценке. Рефлексия эмоциональных состояний в то же время является рефлексией Я-состояния, свидетельствуя о том, как человек оценивает себя самого. Испытываемые человеком первичные эмоции в дальнейшем оцениваются им во взаимосвязи с оценками других. Анализ с этой точки зрения чувства стыда требует первоначального сравнения поведения человека с какой-то условной нормой. Эта норма может быть субъективной, установленной самим человеком для себя, или общепринятой, навязанной ему обществом и другими людьми. Если поведение человека не соответствует субъективной или социальной норме, у него возникает чувство стыда.

При аддиктивных состояниях мы имеем дело с несоответствием человека как одной, так и другой нормам. Несоответствия приводят к возникновению стыда. На возникновение чувства стыда влияет факт обращения внимания окружающих на поведение и состояние человека, на его собственное отношение к этому. Имеет значение фиксация внимания человека на том, как его воспринимают и оценивают окружающие. Если он испытывает чувство стыда в связи с несоответствием, ему кажется, что и другие замечают это несоответствие и считают его неполноценным. Это способствует усилению подозрительности в отношении того, что окружающие могут заметить нарушение нормы и осудить его.

Большинство событий, вызывающих стыд, не являются автоматическим процессом и не возникают сами по себе. Например, оно может быть связано с ситуациями, когда успешное функционирование в рамках социально приветствуемого ролевого поведения противоречит собственным критериям морали. Для

33

понимания причин происхождения чувства стыда необходимо «читывать сложные социальные взаимодействия между людьми, так как компонент оценки другим, особенно значимым человеком, здесь всегда имеет большое значение.



Осознание человеком обращ иного на него внимания может приводить к нарастанию подозрительности, типичной для аддиктивных лиц. Такая подозрительность, связанная с чувством стыда, является одним из механизмов изоляции аддиктов. Страх быть до конца понятыми окружающими активизирует механизм разрыва контактов со многими людьми. С этим связано избегание аддиктами сколько-нибудь глубоких контактов, потому что чем глубже контакт, тем вероятнее факт опознания их аддиктивной сущности, и тем вероятнее усиление у аддикта реакции стыда. Возникает страх возможных переживаний по поводу разрыва отношений. Следовательно, в проводимой с аддиктами коррекционной работе, необходимо анализировать механизм разрыва контактов с людьми и чувство стыда, которое эти люди могут испытывать.

По мнению Чарльза Дарвина, чувство вины это сожаление о своей ошибке. Тому же автору принадлежит выражение, что чувство сожаления об ошибке, когда в этот процесс включаются другие люди, может превратить чувство вины в чувство стыда. Речь идет о необходимости анализа социального значения действия, в результате которого человек, воспринимаемый глазами других, может испытывать чувство стыда. Естественно, что, находясь в состоянии одиночества, человек также может испытывать чувство стыда, но в первом случае всегда присутствует оценка себя другими людьми, мысль о том, что другие подумали об его поведении.

В феноменологической психиатрии описывается депрессия самомучения (Leonhard, Izard), которая строится на чувстве стыда. Ее развитию способствует постоянный анализ чувства стыда и возможного наказания.

Стыд приводит к торможению и блокаде очень многих желаний. С точки зрения Tomkins (1963), стыд тормозит удовольствие и мотивации. Возникновение чувства стыда может быть вызвано многими причинами: неудачами, поражениями профессионального характера, потерей значимых отношений, дружбы и пр. Аддикты глубоко переживают эти потери, но не признаются в этом. Причиной стыда может быть собственная непривлекательность, когда человек теряет способность гордиться своим телом, видом и т.д.

34

У человека, испытывающего чувство стыда, редуцируются сферы интересов. Izard (1972) обращает внимание на то, что стыд сопровождается повышенным осознанием селфа. Речь идет о необычной форме восприятия селфа, восприятия себя беспомощным, маленьким, ни к чему неспособным, застывшим, эмоционально ранимым.



Lewis (1979,1993) отмечал, что стыд - это состояние потери ценности собственного Я. Причиной этого состояния являются текущие внешние воздействия, тем не менее, этот процесс более сложен, он может формироваться на ранних стадиях развития. Стыд имеет прямое отношение к осознанию Я, представлению о том, как это Я выглядит в восприятии и чувствах других людей. Автор выделяет чувство стыда, связанное с ощущением собственного Я и чувство вины, при котором речь идет о конкретном действии. К развитию чувства стыда приводит переживание о себе, о том, как ты выглядишь. Раздражителем, провоцирующим возникновение этого чувства являются размышления Я о самом себе, неодобрение чего-то очень важного в себе, снижение самооценки.

Сопряжённым с чувством стыда является чувство собственной никчёмности, незначимости, презрения к себе. Это чувство закладывается в детстве и легко провоцируется специфическим поведением людей. Чувство стыда формируется под влиянием пренебрежительного отношения родителей, отсутствия необходимой интеллектуальной и эмоциональной поддержки, постоянного осуждения. На этом фоне любые отрицательные оценки, не имеющие отношения ни к родителям, ни к семье, воспринимаются как сверхценные и приводят к активации дремлющего рудимента.

Диагностика наличия чувства стыда строится на обнаружении у человека желания быть незаметным, спрятаться, исчезнуть; на появлении непонятных вспышек гнева, на ощущении психологической боли, страха, чувства вины. Вспышки активности и агрессивности сменяются депрессией, подавленностью, отсутствием чувства радости, постоянной неудовлетворенностью. Чувство стыда может провоцировать суицидные мысли. Анализ депрессивных пациентов, совершающих суицидные попытки, проведенный Lewis (1993), показал наличие у этих лиц выраженного чувства стыда. Частые суицидные попытки у аддиктов также «завязаны» на этом чувстве. Таким образом, чувство стыда имеет прямое отношение к развитию аддиктивного поведения.

35

Чувство стыда «ставит» селф в трудное положение. Селф теряет способность конструктивно действовать, поскольку стыд блокирует активность. Вместо необходимых действий, селф начинает концентрироваться на самом себе, оказывается погруженным в самооценки, что мешает проявлению активности. Возникает нарушение адаптации, потеря способности ясно думать, высказываться и, тем более, рационально действовать.



Чувство стыда способствует переоценке человеком всего происходящего. Он придает значение вещам, которые этого значения не имеют и, наоборот, недооценивает значения действительно важных для него явлений. Поэтому чувство стыда делает поведение иррациональным.

Разница между чувством стыда и вины в структурном плане заключается з следующем. При наличии у человека чувства вины какая-то часть селфа является субъектом. Большая часть селфа находится как бы во вне и оценивает этот субъект как часть своего Я, поступившую неправильно.

В противоположность этому чувство стыда «закрывает» селф-объектный круг. Носитель этого чувства рассуждает примерно так: «Как я могу оценить себя, если я недостоин того, чтобы оценивать себя?».

Влияние чувства стыда на блокаду мотивации исследовано Plutchik (1980). Он сравнивает процесс со «стоп» сигналом. Если человек начинает что-то делать, у него срабатывает «стоп» сигнал, ставящий под сомнение уверенность в правильности предпринимаемой активности, прерывающий его действия. Если ограничиться анализом только этой части процесса, то речь в данном случае идет о чувстве вины по поводу конкретного нарушения. Дальнейший анализ может быть произведен с использованием следующих рассуждений: «Ты поступаешь плохо потому, что ты не можешь так не поступать, просто в силу того, что ты сам - плохой человек». Так выглядит вторая система нарушения - второй «стоп» сигнал, который блокирует всякую активность. Следовательно, анализ чувства стыда должен проводиться не только с акцентом на конкретные действия человека, но, прежде всего, на исследование его Я.

Чувство стыда может быть проанализировано через призму религиозной парадигмы. Тема стыда нашла свое отражение в Библии. Когда Бог спросил Адама и Еву, почему они прячутся, они ответили, что причина заключается в их наготе. Совершив первородный грех, съев яблоко с древа познания, они почувствовали, что должны быть осуждены. История

36

непослушания Адама и Евы предопределяла наказание и важность возникшего у них чувства стыда.



В этой теме на первый план выступают следующие моменты. Непослушание Богу со стороны Адама и Евы было связано с их любопытством, т.к. их, прежде всего, привлекало познание неизвестного. Любопытство привело их к знанию, овладение которым явилось пусковым механизмом появления чувства стыда. Обнаружив свою наготу, они стали стыдиться ее. И это было доказательством нарушения предписания Бога. Если бы они не приобрели знания, вкусив запретный плод, у них не возникло бы чувство стыда. Таким образом, любопытство привело к знанию, а знание привело к стыду.

Анализ этой части Библии позволяет исследовать процесс возникновения стыда. Для самоанализа чувства стыда и других, связанных с Я эмоций, необходимы определ иные знания о правилах, норме и целях, с которыми человек должен сравнивать своё поведение. Следовательно, появление чувства стыда основано на определённых знаниях.

Ветхозаветный рассказ об Адаме и Еве является метафорической версией развития объективного самопознания. Древо познания дало возможность Адаму и Еве приобрести два вида знаний: знание о себе - объективное самопознание и знание о нормах, правилах и целях поведения.

На ранних этапах развития ребёнка формируются его селф объектные отношения в виде первичных контактов с наиболее близкими людьми. Окружающие ребёнка люди, выступающие в качестве объектов контактов, являются для него образцом для дальнейшего подражания. Ребёнок зависит от них, он им доверяет. Интернализация реб нком возникших отношений влияет на атрибутирование (видение причин происходящих явлений).


ч. 1 ч. 2 ч. 3 ... ч. 12 ч. 13