Ревина Е. С. От слова к пустоте, или развитие техники постмодернизма

ч. 1
Ревина Е.С.
ОТ СЛОВА К ПУСТОТЕ, ИЛИ РАЗВИТИЕ ТЕХНИКИ ПОСТМОДЕРНИЗМА В ТВОРЧЕСТВЕ

С. СИГЕЯ И РЫ НИКОНОВОЙ
Мне хочется Ц в букве Ц.

Ры Никонова


Современная поэзия многообразием отличных друг от друга направлений похожа на лоскутное одеяло, стачать которое из пестрых полотнищ так же сложно, как и попытаться в целом выявить основные тенденции лирики конца XX – начала XXI века. Нелегкой кажется эта задача ещё и потому, что каждое отдельное направление характеризуется массой разнообразных приемов и методов, неоднородность которых и делает поэтическую картину многоцветной.

Одним из наиболее ярких и крупных направлений современной поэзии является постмодернизм, основные черты которого- отказ от идеи просветительской роли литературы, стремление доказать, что искусство как таковое перестало быть самозначимым в современном мире, что оно ценно лишь как средство игры - словом, звуком, визуальным рядом (графикой). Разобраться в пестроте элементов постмодерна как отдельного «лоскута» в составе «одеяла современной поэзии», в технике игры с формой и содержанием стихотворений нам поможет анализ творческого наследия супругов Ры Никоновой (Анны Таршис) и Сергея Сигея (Сергея Сигова).

Начав свою литературную деятельность в начале 60-х годов, Никонова и Сигей, таким образом, стояли у истоков постмодернизма, влияли на его развитие и теперь многими считаются классиками этого направления. Познакомившись студентами в Свердловске, они объединились не только в супружеский, но и в творческий тандем, создавая не только оригинальные поэтические произведения, но и теоретические работы («Краткая история визуальной поэзии в России», «Поэтика русского авангарда» С.Сигея; «Экология паузы», «Массаж тишины» Ры Никоновой и т. д.) Поэты собственными усилиями выпускали рукописные журналы «Номер» (Свердловск, 1965—1974 гг.) и «Транспонанс» (Ейск, 1979—1986 гг.), отдельные номера которых благодаря их особому дизайну многократно экспонировались на интернациональных выставках бук-арта. В 1998 г. стали лауреатами премии Андрея Белого за особый вклад в развитие русской литературы.

Заслуги и Ры Никоновой, и Сергея Сигея действительно велики: в их творческой копилке заумная поэзия, моностихи, анаграммы, бук-арт, мейл-арт, визуальная и вакуумная поэзия. Взяв за основу идеи русского авангарда, искусство которого очищено от напластований рационального, от логики, законов причинности, они продолжили эту линию, придумывая всё новые и новые техники работы со словом. «Предмет авангардного искусства “выращивается” в зоне всего экстремального, так или иначе пересекающего границы норм и общепризнанных конвенций, - пишет И. Е. Васильев. – Человек, творящий в авангарде, нередко спешит избавиться от всех предписаний и заданных мотивов поведения, наставлений общества, стирающих его индивидуальность. Импульсивный прорыв, бесконтрольные действия позволяют преодолеть тотальность воздействия общественных “мыслеформ”, управляющих человеческим сознанием» [5, 309]. Культ экстремальной новизны становится для Ры Никоновой и Сергея Сигея кредо. Если какой-то метод игры со словом перестает казаться оригинальным, кажется «слишком» освоенным, «замыленным», тут же в их творчестве появляется новый прием, провоцируемый «зудом новаторства».

В начале же литературной деятельности поэтов-визуалов было Слово, только слово заумное, по-хлебниковски «самовитое», борющееся со стертостью лексических значений и автоматизмом их употребления. Однако если в 20-е гг. XX века заумь являлась этапом на пути создания «звёздного языка» (В. Хлебников), понятного всему человечеству и не требующего перевода, заумный язык выражал идею создания новой реальности, собственного поэтического мира автора, то в 60–е годы заумь сама стала материалом для различного рода преобразований.


Сергей Сигей

молчи бессмысленный народ
подите прочь какое дело
поэту мирному до вас
ф и р и п р а с ф и р и х а с
в и р и а с
ф е р и о ф е р и а ф е р и у
ф р у р у р у фу фу фу.



Ры Никонова

магов маки б, иррз
попоны поля п, олвуз
мучения б, избрадэнге маски
погоны п, орроцыннер пасхи.



Перед нами примеры так называемого дуализма – приема, в основе которого лежит столкновение двух поэтических техник. В нашем случае это реализм и заумь. Поэты соединяют в тексте общепонятные слова и произвольные сочетания букв. Заумь сразу выделяется на фоне «обычных» выражений русского языка. Намеренно осложненные труднопроизносимыми сочетаниями согласных, заумные конструкции «режут» слух, «ломают» язык, вызывают у читателя искомую авторами реакцию шока и удивления.

Однако эффекта заумности можно достичь и другим путём: с помощью переразложения слова, или чехарды (т. е. перестановки элементов).

Ры Никонова

Ма умер стер ваза ская

Этот приём «переплетения» основан на обязательном смысловом узнавании. Читатель обязан догадаться, что перестановка элементов вообще произошла, то есть в сознании читателя должен существовать эталон, разрушению которого и способствует чехарда.

Ры Никонова

Все идиоты в этом мире идиотов

и каждый идиот идет отдельно

Все патриоты в этом мире идиотов

и каждый патриот идет отдельно

И каждый идиот по-каждому живет

В этом мире

в этом мире каждый — идиот

Мы видим, что возможна также и смысловая чехарда, завершающаяся абсурдным выводом. Никоновой и Сигею как представителям русского постмодернизма близка любая игра с формой и содержанием, попытки трансформации избитого, изжившего, заштампованного.

Сергей Сигей:

мы находим действительно

действительно што вительнава

тельнова тела

тела центростремительная

тельная сила

сила имеет

имеет единственный

венный источник

источник точник разложения

разложение направления

ления движения

движения на поэтические

поэтически тические

эти линии

Ребризм, «то есть членение слова на рядом существующие куски»[10, 25], в этом стихотворении неожиданно снижает пафос изначально высокопарных строк. Одно слово плавно перетекает в другое, распадаясь, тлея, даёт начало новой строке. Таким образом, как ни странно, именно деконструкция делает стихотворение цельным.

Этот парадокс (эффект единства за счет членения) ярко демонстрирует и такая форма, как брахиколон, т. е. сверхкороткий, односложный стих.


Ры Никонова

***
к о м
б а й н


***
в е д
р о


Брахиколон не просто «рвет» слово на части – он за счет дробления, упрощения структур даёт стихотворению энергию, ритм. В нашем случае брахиколон вообще делает примитивное слово («комбайн»//«ведро») стихотворением. Этот приём как бы «подпружинивает» слоги, дарит им динамику, ритмическую упругость и, таким образом, новую жизнь.

Сергей Сигей любит экспериментировать с акростихом, крайние либо начальные буквы каждой строки которого при чтении сверху вниз составляют слово или целую фразу.



В этом акростихе зашифровано имя родной сестры Ры Никоновой – Надежды Таршис. За счет тавтограммы (каждое слово в строке начинается с одной и той же буквы) «Надя Таршис» запечатлено в стихотворении четырежды, что создает суггестию: автор словно гипнотизирует читателя этим именем. Мы видим, что перед нами не просто заумный текст, а посвящение. Зашифрованное имя, словно вертикальными обручами, объединяет стихотворение в цельный компонент, не давая написанным от руки буквам «разбежаться».

Вторая половина 80-х годов XX века в истории русской литературы охарактеризовалась возросшим интересом к центоническим формам – лирическим произведениям, целиком или частично составленным из строк других стихотворений. Этот феномен отразился в творчестве Ры Никоновой:

степь да степь да стук

стук да стук кругом

скрип и шип мышей

путь далекий шин

в той простой степи

пустота стоит

работать велит

и куском манит

степь да степь да стон

да тараний бок

до икры в глазах

стук да стон да гром

В данном центоне использован текст народной песни «Степь да степь кругом, путь далёк лежит», слова которой написал И. Суриков. Ры Никонова за счёт аллитерации (повторение свистящих и шипящих звуков) предает эффект шума ветра в пустой степи. Пустота символизирует смерть. На эту мысль нас наталкивает знание слов прецедентного текста песни, где говорится о гибели ямщика в холодной степи. Таким образом, поэтесса за счет звукописи обостряет известный нам контекст. Отсутствие упоминания о герое – минус-прием, символизирующий пустоту всеобъемлющую.

Позволим заметить, что главным приемом постмодернизма в целом является нарочитая концентрация – мыслительная, эмоциональная, интонационная, звукоподражательная. Подобными смысловыми «сгустками» являются одностроки, то есть стихотворения, состоящие из одной строки. Поэт и теоретик верлибра В. Бурич ввел употребление термин «удертон» - «ни то, ни другое», раскрывающий суть одностроков, т. е. ни стих, ни проза [4]. Однако литературовед С. Кормилов уточнил, что удертон – это «и то, и другое», т. е. и стих, и проза [8]. Одностроки являются сплавом мысли и чувства, своеобразной квинтэссенцией.

Ры Никонова в 1969-1977 гг. выпускает поэтические сборники «Полированный куст» и «Отдай себе зонт». Современная исследовательница эстетики постмодернизма И. Александрова комментирует: «Уже само название этих сборников свидетельствует о стремлении поэтессы создать особый, синергетический мир, где царствует "реальность неожиданностей": куст нельзя отполировать и, невозможно отдать себе зонт. Ассоциативная образность становится средством, при помощи которого воплощается поэтическая "вторая реальность" в этих моностроках»[1, 40]:



Выворачивая челюсти зеркал, оборачиваемся.

***

Как птиц бичевали, в лесу ночующих.

***

Будь сама себе Египет.

***

Мне хочется Ц в букве Ц.

***

Темен свет белый.

Сергея Сигея в одностроках привлекает возможность игры со звуком и образом:



и соболь боле боль со

***

ГУСЕНИЦА СИНЕЕТ ГУСЕМ

***

ЗЛЕЕ ЗЛОГО ЛОГА ЛЬДА

***

Во Внебе Втихая Втеснина Водуши

Одностроки трудно интерпретировать однозначно. По мнению С. Бирюкова, «одинокая строка – это линия горизонта, которая все время отдаляется по мере приближения к ней»[3, 91].

Сергей Сигей и Ры Никонова не остановились на попытках соединить только лишь поэзию и прозу – они пошли дальше и стали основоположниками русской визуальной поэзии, сочетающей лирику и живопись. Таким образом, поэзия стремится к интернационализации, претендует на то, чтобы быть понятной всем без перевода, для чего достаточно одного взгляда. За основу был взят футуристический лозунг: «Чтоб читалось и смотрелось в одно мгновение» и установка: «В живописных формах весь мир может выразиться сполна» [9].

Сам Сергей Сигей определяет визуопоэзию так: «Визуальная поэзия исключает разговор о языке как средстве общения. Он может быть русским или любым другим, но, если он хочет стать сегодня поэтическим, он превращается, по определению швейцарского поэта Матисса Кюна, в «черный ящик», не нуждающийся в переводе, ибо визуальное стихотворение говорит зрителю языком живописи по преимуществу» [12, 67].

Еще в средние века поэты пытались экспериментировать с формой. Так Симеон Полоцкий располагал свои стихотворения то в форме звезды, то в форме треугольника. Многие авторы экспериментировали со шрифтом. «Уже ширина штриха делает шрифт тяжелым и солидным или легким и воздушным. Выделяя горизонтальные или вертикальные элементы, можно добиться впечатления преувеличенности, <…> придавленности, беглости» [7, 23]. Однако Ры Никонова и Сергей Сигей ставят своей задачей по мере возможности обходиться вообще без слов, допуская лишь краткие комментарии. В их арсенале «теневые» отпечатки на бумаге, на том месте, где должны быть стихи; преобразования слов в пиктограммы; коллажи; палимпсесты; знаки индивидуально-авторской вербальной системы и т. д. Грань между текстом словесным и текстом изобразительным в их творчестве становится незримой.

Вот две работы Сигея:



«Трое»

«Речь минимальная,
или
Подражание Ры Никоновой»

описание: g:\sigei1.gif

описание: g:\sigei3.gif

Мы видим, что высказывание девербализуется, и в то же время «претендует на повышенную семиотичность»[5, 278]. Очень важным является комментарий автора или же название произведения, которое помогает расшифровать графическое изображение.










описание: f:\никонова, сигей\sigei4.jpg

описание: f:\никонова, сигей\sigei6.jpg

описание: g:\м.jpg

Эти три визуальных стиха без названия, однако, буквенные символы включены в сами работы. И. Е. Васильев пишет: «Визуализация делает слово и букву и любые другие графические знаки композиционными единицами изображения. Графемы становятся осязаемыми предметно-изобразительными участками живописной конструкции.<…>Слова перестают быть лингвистическим сообщением или ослабляют свою информативность, словарные значения. Став частью рисунка или графической схемы, они не описывают, а воплощают некое новое содержание»[5, 277].

Визуопоэзия вообще стремится обойтись без слов. Вот пример передачи при помощи одних символов С. Сигеем стихотворения В. Хлебникова «Кузнечик»:



описание: f:\никонова, сигей\крылышкуя.jpg

описание: f:\никонова, сигей\хлебников.2jpg.jpg

Мы видим, что каждая стока стихотворения знаменитого будетлянина «транспонирована» в пиктограмму. Стихотворение читается без слов, правда, с учетом знания текста-оригинала. Тем самым исполняется мечта В. Хлебникова о создании понятного всем и каждому «звездного языка»: этим языком становится живопись.

Итак, «вербальное дискурсивное начало теснится графическим изображением» [5, 279], «поэты превращаются в художников, но создают при этом стихи» [12, 67]. Важно отметить, что визуопоэты считают себя именно поэтами, а не кем-то иным. Вот что говорит по этому поводу Ры Никонова: «Если код перестал быть вербальным и стал, грубо говоря, балетным, это не значит, что поэт превратился в танцора – корни у него не из той земли, и поэт об этих корнях помнит» [6, 249]. Для поэта существенно внутреннее самовосприятие. Сергей Бирюков вспоминает слова В. Хлебникова: «Ведь поэты рисуют.<…>А стихи станут баловством.<…> Смотрите, я уже мало перечеркиваю <...> я не переписываю - не могу, а дорисовываю, окружаю со всех сторон - чтобы стало еще яснее»[2, 12].



Ры Никонова
«Партитура №1»

описание: f:\никонова, сигей\img113.jpg

Данная работа похожа на нотную запись в виде отдельных значков. Это попытка отразить поэтическое, музыкальное и художественное начало в произведении одновременно.

Отказ от всего вербального, превращение словесного текста в идеографические знаки и схемы лежат в основе «вакуумного искусства», т. е. искусства пустоты, которое Никонова и Сигей считают вершиной любого творчества. Для «вакуумизации» поэзии они использовали разные способы: зачеркивали или закрашивали написанный текст; делали прорези-окна во всю толщину чужой готовой книги, дабы пробиться к новым откровениям сквозь «конечность» ничего не говорящих станиц. Ры Никонова работу по созданию вакуумных текстов впервые сблизила с перформансами. Она придумала «кулинарарт», где «вакуумная поэзия не дана нам сразу, а проявляется в результате полного исчезновения объекта (не разрушения)» [11, 181]. Ярким примером является работа «Литературная пряность», представляющая собой тарелку с буквами из варенья, которые при исполнении стиха были слизаны.

По мнению супругов Никоновой и Сигея, чем больше вакуума, тем лучше, богаче произведение, пустота «позволяет себе быть и знаком любого текста (текста как такового), и даже шире – любого значения, любой знаковой системы» [11, 182].

Таким образом, Сергей Сигей и Ры Никонова в своей творческой биографии проделали путь от зауми, поэкспериментировав с её модификациями, к визуопоэзии и поэзии пустоты. Их литературная деятельность представляет собой генезис техники русского постмодернизма в целом, которому свойственен элемент игры со звуком, смыслом, графикой, а главной задачей является борьба с общественными стереотипами при помощи любых средств. 



Ры Никонова
«Поэтоукалывание».

описание: f:\никонова, сигей\поэтоукалывание.jpg

Автор зашифровала в визуальном стихотворении модель традиционного воздействия поэта на читателя с помощью слов, вернее, звуков как минимальных носителей информации. Всем известная миссия поэтов «глаголом жечь сердца людей» в постмодернизме превращается в установку «воздействовать на болевые точки читателя» с целью оздоровления его «заштампованного» сознания. Придерживаясь этой цели, Сергей Сигей и Ры Никонова по сей день продолжают шокировать читателей и зрителей, работая в рамках постмодернизма.
Литература


  1. Александрова И. Б. Два предмета - один учитель. Литература. Материалы к уроку. Поэзия постмодернизма: штрихи к портрету. http://dlib.eastview.com/browse/doc/8579242

  2. Бирюков С. Е. Визуальная поэзия в России // Черновик: Альманах литературный визуальный. 1997. №12. http://www.vavilon.ru/metatext/chernovik12/visual.html

  3. Бирюков С. Е. РОКУ УКОР: Поэтические начала. М., 2003.

  4. Бурич В. Тексты. М., 1989.

  5. Васильев И. Е. Русский поэтический авангард XX века – Екатеринбург, 2000.

  6. Вектор вакуума: Ры Никонова отвечает на вопросы Сергея Бирюкова // Новое лит. Обозрение. 1993. №3.

  7. Капир А. Эстетика искусства шрифта. М., 1979.

  8. Кормилов C. И. Маргинальные системы русского стихосложения. М.: МГУ, 1995.

  9. Манифест футуристов. Лучисты и будущники. М., 1913. http://www.a-pesni.golosa.info/zona/avangard/manifesty.htm

  10. Ры Никонова - Таршис. Архитекстура // Поэтика русского авангарда. Специальный выпуск журнала «Кредо». Тамбов, 1993. № 3-4.

  11. Ры Никонова-Таршис. Экология паузы // Экспериментальная поэзия. Мальборг, 1996.

  12. Сигей С. Краткая история визуальной поэзии в России // Экспериментальная поэзия. Мальборг, 1996.



Ревина Екатерина Сергеевна – студентка 3 курса филологического факультета КубГУ

ч. 1