«Последний Страж»: Азбука классика; спб

ч. 1 ч. 2 ... ч. 7 ч. 8



Джефф Грабб

Последний Страж
WarCraft – 3


Скан: Alex Mustaeff Вычитка: Фесс http://dragonrealms.narod.ru

«Последний Страж»: Азбука классика; СПб.; 2006

ISBN 5 352 01888 1

Оригинал: Jeff Grubb, “The Last Guardian”, 2002

Перевод: Владимир Иванов
Аннотация
В мире, где магия является частью жизни каждого человека, жить непросто. Порой сложно понять, где правда, где ложь, где прошлое, а где будущее.

Пытаясь разобраться во всем, юный Кхадгар и отправился в таинственную башню могущественнейшего из магов, чтобы стать его учеником. Но Медивх слывет очень странным человеком. Никому не удается заглянуть в его душу. Поступки мага не поддаются логическому объяснению. На чьей он стороне: Света или Тьмы?

Не сразу, но любопытный и внимательный ученик сумел понять, что происходит со старым магом. Его сущность изменчива: он – единое воплощение добра и зла. Кто же победит – могущественный и справедливый маг или главный враг человечества Заргерас – повелитель Пылающего Легиона?
Джефф ГРАББ

ПОСЛЕДНИЙ СТРАЖ
Крису Метцену, Хранителю Видения
Пролог

Одинокая башня
Этим вечером первой поднялась большая из двух лун, и теперь она, набухшая, серебристо белая, висела посреди ясного, усыпанного крупными звездами неба. Внизу, облитые лунным сиянием, тянулись ввысь пики Красного хребта. При свете дня величественные гранитные скалы отблескивали на солнце пурпуром и ржавчиной, но под луной это были всего лишь высокие надменные призраки. К западу от хребта рос лес Элвинн, простирая густой покров своих огромных дубов и атласных деревьев от предгорий до моря. К востоку расстилалась унылая Черная Топь – земля болот и приземистых холмов, мелких озер и стоячих заводей, покинутых поселений и скрытых опасностей… Но вот лунный диск пересекла чья то небольшая тень, держа путь к расселине в сердце горного кряжа.

Здесь из твердыни Красного хребта словно был вырван большой кусок, и на его месте образовалась круглая долина. Возможно, когда то здесь упал метеорит или взорвался вулкан, но прошедшие эпохи сгладили вогнутую поверхность кратера, превратив ее в ряд округлых крутобоких холмиков, обрамленных отвесными склонами окружающих гор. Ни одно из деревьев не могло расти на такой высоте, и круглые холмы были голыми, не считая зарослей бурьяна и густого кустарника.

В центре долины из россыпи холмов выдвигалась голая скала, лысая, как макушка купеческого старейшины в Кал Тирасе. И действительно, ее склоны вздымались круто вверх, а затем полого тянулись до самой вершины. Так что скала напоминала по форме человеческий череп. Многие замечали это сходство, но лишь немногие были достаточно смелы, или могущественны, или бестактны, чтобы упомянуть об этом в присутствии хозяина этого места.

На плоской верхушке скалы возвышалась древняя башня – мощный, массивный колосс из белого камня, скрепленного темным раствором, рукотворный взрыв, грациозно вздымавшийся к небу, поднявшийся выше окрестных холмов и. сверкавший в лунном свете подобно маяку. Вдоль подножия башни тянулась низкая стена, окружавшая двор с полуразрушенными хозяйственными постройками, но сама башня сохранилась прекрасно.

Когда то это место называлось Карахан и служило прибежищем последнего из таинственных и недоступных Стражей Тирисфала. Когда то здесь жили. Теперь это были просто древние развалины.

В башне было тихо – тихо, но не спокойно. В объятиях ночи беззвучные тени скользили от окна к окну, вдоль балконов и парапетов двигались призраки. Меньше, чем привидения, но больше, чем просто воспоминания, они были не чем иным, как кусочками прошлого, выпавшими из потока времени. Безумие владельца башни вырвало эти тени прошлого с их мест, и теперь они были обречены вновь и вновь проживать свои жизни в молчании покинутой башни. Не жить по настоящему, а играть, не имея ни одного зрителя, который смог бы их увидеть.

Но вот в тишине раздались тихие шаги. Кто то, обутый в сапоги, осторожно ступал по каменному полу. Проблеск движения в лунном свете, тень на белом камне, шелест потрепанного красновато коричневого плаща в прохладном ночном воздухе. Силуэт мелькнул на самом верхнем из парапетов высокой зубчатой башенки, раньше служившей обсерваторией.

Дверь, ведущая с парапета в обсерваторию, заскрипела на древних петлях – и застыла на месте, не в силах преодолеть ржавчину прошедших лет. Фигура в плаще, помедлив мгновение, прикоснулась пальцем к дверной петле и пробормотала несколько слов. Дверь беззвучно распахнулась; ее петли даже не скрипнули. Вошедший позволил себе улыбнуться;.

Обсерватория давно пустовала, астрономические инструменты были изломаны и лежали без дела. Двигаясь бесшумно, словно призрак, незнакомец подобрал сломанную астролябию, чью шкалу кто то погнул в припадке гнева, причина которого растворилась во времени. Сейчас в руках человека был просто тяжелый кусок золота, мертвый и бесполезный.

В углу что то шевельнулось, и незнакомец поднял голову. У одного из окон стояла туманная фигура. Призрак, который не был призраком, являл собой широкоплечего мужчину, чьи волосы и борода, некогда темные, были тронуты преждевременной сединой. Эта фигура была одним из осколков прошлого, отделённым от своего времени и повторяющим теперь свой урок вне зависимости от того, есть у него зрители или нет. Темноволосый мужчина некоторое время стоял неподвижно, держа в руках астролябию – нетронутый двойник той, что была в руках у незнакомца, – и теребил маленький рычажок. Вот его рука двинула рычажок – заминка – резкий рывок. Темные брови призрака сошлись над зеленоватыми глазами. Еще одно движение, снова заминка и снова рывок. Наконец его высокая плотная фигура пошевелилась, он испустил глубокий вздох, поставил астролябию обратно на стол, которого там больше не было, и исчез.

Незнакомец расслабился. Явления подобных призраков были здесь обычным Делом даже в те дни, когда в Карахане жили люди, а теперь, освободившись от контроля (и безумия) своего господина, они стали совсем дерзкими. И, однако, эти осколки прошлого принадлежали этому месту, а он нет. Это он был здесь незваным гостем, а не они.

Незнакомец пересек комнату и почти ступил на ведущую вниз лестницу, когда за его спиной вновь возник пожилой мужчина, без конца повторявший одно и то же. Он упорно наводил астролябию на планету, которая давным давно передвинулась в другие области небесного свода.

Незнакомец двигался вниз, переходя с одного этажа башни на другой, минуя бесконечные лестницы и коридоры. Ни одна дверь не стала для него препятствием, даже те, что были заперты и заложены на засов или запечатаны ржавчиной и прошедшими годами. Несколько слов, прикосновение руки, взмах – и оковы падали, ржавчина осыпалась рыжими хлопьями и двери бесшумно распахивались. В одном или двух местах еще сохранились древние охранные заклятия, несмотря на возраст, не утратившие силу. Перед ними человек ненадолго замирал, вспоминая нужное заклятие. Потом он произносил необходимое слово, делал неуловимый пасс руками и, разрушив слабые чары, двигался дальше.

По мере того как он продвигался по башне, фантомы прошлого приходили все в большее возбуждение и начинали двигаться быстрее. Казалось, теперь, когда у них появился настоящий зритель, эти кусочки прошлой жизни стремились доиграть, наконец, свои роли до конца, хотя бы для того, чтобы освободиться от этого места. Однако все звуки, когда то сопровождавшие их игру, исчезли во времени, оставив после себя лишь их движущиеся из зала в зал образы.

Незнакомец миновал древнего лакея в темной ливрее – хилый старик, шаркая, шел по пустому коридору с серебряным подносом в руках, на его голове крепились два щитка наподобие лошадиных шор. Незнакомец прошел в библиотеку, где молодая зеленокожая женщина, повернувшись к нему спиной, углубилась в старинный фолиант. Он прошел через пиршественный зал, в одном конце которого беззвучно играли несколько музыкантов; танцующие кружились в неслышимом танце. В другом конце зала в окне пылал огромный город, языки пламени лизали каменные стены и ветхие гобелены, не причиняя им вреда. Незнакомец прошел сквозь холодное пламя, однако его лицо вновь напряглось при виде могущественного города Штормбурга, пылавшего вокруг него.

В одной из комнат трое молодых людей сидели вокруг стола, рассказывая друг другу давно позабытые истории. Поверхность стола была усеяна металлическими кубками, немало их валялось и на полу. Незнакомец долгое время стоял, глядя на эту картину, пока призрачная хозяйка таверны не принесла им новые кружки. Тогда он тряхнул головой и двинулся дальше.

Спустившись почти до уровня земли, он вышел на низкий; балкон, ненадежно лепившийся к стене над главным входом. Здесь, посреди широкого двора, на полпути между главным входом и развалившейся теперь конюшней стояла еще одна одинокая призрачная фигура. Она не двигалась подобно другим призракам, а просто стояла, наряженная, ожидающая. Кусочек прошлого, еще не отпущенный на свободу. Ожидающий его.

Неподвижная фигура принадлежала молодому человеку с отчетливой, как у скунса, седой прядью, пронизывавшей черную неопрятную копну его волос. На его лице пробивались клочки недавно отпущенной бородки. У ног юноши лежала потрепанная дорожная сумка, в руке он держал запечатанное малиновой печатью письмо, сжимая его мертвой хваткой.

Уж это то был наверняка не призрак; незнакомец знал это, хотя владелец образа и мог быть уже мертв, сраженный в битве под солнцем другого мира. Это было воспоминание, тень прошлого, запечатанная, как насекомое в янтаре, ожидая пока его выпустят. Ожидая его прибытия.

Незнакомец присел на каменную ограду балкона и устремил взгляд вниз – через двор башни, за пределы холма и за пределы долины. Вокруг было тихо, и сами горы, казалось, затаили дыхание, ожидая, что будет дальше.

Незнакомец воздел руку и принялся нараспев проговаривать фразу за фразой. Вначале размеренные созвучия ложились тихо, затем они стали громче и, наконец, разнеслась над долиной, разрушая привычное молчание; Где то вдалеке это странное песнопение подхватили волки, вторя ему своим воем.

И тогда образ призрачного юноши глубоко вздохнул, взвалил на плечо свою таинственную сумку и медленно, словно его ноги застряли в грязи, побрел вперёд, к главному входу в башню Медивха.
Глава 1

Карахан
Кхадгар судорожно сжимал запечатанное малиновой печатью рекомендательное письмо, отчаянно пытаясь не забыть собственное имя. Он шел сюда много дней, присоединяясь к разным караванам, а в конце пути в одиночку пробирался к Карахану через дремучие заросли Элвинна. Затем было долгое восхождение на горные вершины, к этому безмятежному, уединенному, одинокому месту. Даже в здешнем воздухе чувствовались холод и отстраненность. Наконец юноша, измученный и усталый, с отросшей за время пути неряшливой бородкой, стоял в сгущающихся сумерках во дворе башни, окаменев в предчувствии того, что ему предстояло сделать.

Вскоре он познакомится с самым могущественным магом Азерота.

Это великая честь, твердили ему ученые мужи Кирин Тора. Такую возможность нельзя упускать, говорили они. Мудрые наставники, входящие в совет влиятельнейших книжников и чародеев, рассказали ему, что они годами пытались исподволь внедрить в башню Карахана благосклонное к себе ухо: Кирин Тор стремился разузнать, что скрывает самый могущественный из мудрецов этой страны в своей библиотеке. Они хотели выяснить, что за исследования он проводит. И больше всего прочего им хотелось, чтобы этот маг одиночка задумался о преемнике: они желали знать, когда и кому великий и могучий Медивх намерен передать свои знания.

Великий Медивх и Кирин Тор не ладили уже многие годы, и лишь теперь маг уступил хотя бы некоторым из их просьб. Лишь теперь он согласился взять ученика. Означало ли это, что сердце мудреца (по слухам, похожее на камень) наконец смягчилось, или это была просто дипломатическая уступка, или маг начал ощущать подкрадывающуюся к нему старость – для наставников Кхадгара это не имело значения. Положение дел было таково: этот могущественный, независимый и (по крайней мере, для Кхадгара) таинственный мудрец попросил, чтобы ему выделили помощника, и Кирин Тор, правивший магическим королевством Даларан, был более чем счастлив откликнуться на его просьбу.

И вот молодой Кхадгар, снабженный целым списком указаний, распоряжений, требований, предположений, советов и просьб от своих учителей чародеев, отправился в Карахан, «Расспроси Медивха о битве его матери с демонами», – просил Газбах, его первый наставник. – Выясни все об истории эльфов, все, что только сможешь найти в его библиотеке», – требовала леди Дель. «Просмотри все его книги на предмет бестиариев», – приказывала Алонда, которая была уверена, что существует пятая разновидность троллей, не внесенная в ее собственные книги. «Будь прям, откровенен и искренен, – советовал Норлан, Главный Мастер. – Великий маг Медивх, по видимому, ценит подобные качества». – «Будь исполнителен и делай то, что тебе прикажут». – «Не лодырничай». – «Всегда выказывай заинтересованность». – «Держись независимо». И прежде всего – «Держи глаза и уши открытыми!»

Нельзя сказать, чтобы просьбы Кирин Тора так уж сильно удивили Кхадгара, – будучи воспитан в Даларане и с юных лет находясь в учениках при совете, он давно уже уяснил, что его наставников снедало неутолимое любопытство к магии во всех ее формах. Они непрестанно собирали знания о магии, раскладывали их по полочкам; давали ей определения; это смолоду запечатлевалось в мозгах их учеников, и Кхадгар не многим отличался от остальных.

В действительности, как он сейчас понял, он мог быть обязан своим теперешним затруднительным положением собственному же любопытству. Ночные блуждания по залам Фиалковой Цитадели Даларана открыли ему много секретов, огласки которых совет предпочел бы не допускать. Пристрастие Главного Мастера к огненному вину, например, или то, что леди Дель предпочитает кавалеров в несколько раз моложе себя, или коллекция брошюр, собранная Мастером Библиотекарем Корриганом, в которых описывались (в весьма зловещих тонах) обряды древних демонопоклонников.

И было еще кое что, относившееся к одному из величайших магов Даларана, почтенному Аррексису, одному из «серых кардиналов», пользовавшемуся уважением даже у других магов. Он куда то исчез – может быть, умер, или с ним приключилось что то ужасное, – а остальные с тех пор предпочитали не говорить о нем, вплоть до того, что даже исключили имя Аррексиса из книг и больше никогда о нем не упоминали. Но Кхадгар все равно узнал. Юноша обладал особой способностью мгновенно отыскивать нужные ссылки, увязывать воедино факты, говорить с нужными людьми в нужное время. Это был дар, который, однако, мог оказаться и проклятием.

Любое из его открытий могло быть причиной этого престижного и, несмотря на все предостережения, смертельно опасного назначения. Возможно, они решили, что юному Кхадгару слишком хорошо удается вынюхивать секреты и совету будет проще отослать его куда нибудь, где его любопытство принесет Кирин. Тору какую нибудь пользу. Или престо подальше, чтобы он не смог вынюхивать тайные обстоятельства жизни других обитателей Фиалковой Цитадели.

И Кхадгар, непрестанно подслушивавший все, что только удавалось, подслушал и это.

Юноша пустился в путь с дорожной сумкой, набитой заметками; с сердцем, переполненным тайнами, и головой, трещавшей от строгих предписаний и бесполезных советов. За последнюю неделю, перед тем как покинуть Даларан, он повидался чуть ли не с каждым из членов Кирин Тора, и каждого из них интересовал Медивх. Если учесть, что речь шла о чародее, жившем в глухой дыре на краю света, в окружении лесов и зловещих горных пиков, Кирин Тор проявлял в отношении его что то уж слишком большое любопытство, даже настойчивость.

Глубоко вздохнув, Кхадгар побрел вперед, к башне. Ноги казались настолько тяжелыми, словно он тащил за собой навьюченного пони, привязав его к своим лодыжкам.

Главный вход зиял перед ним словно жерло пещеры, без малейшего намека на ворота или подъемную решетку. В этом был свой смысл – ибо какая армия станет пробиваться сквозь лес Элвинн и карабкаться на стены кратера только лишь для того, чтобы сразиться с самим Магом Медивхом? Ни в одной летописи не упоминалось, чтобы кто либо когда либо хотя бы попытался атаковать Карахан.

Затененный вход был достаточно высок, чтобы пропустить слона в полном боевом вооружении. Слегка выдаваясь над ним, сверху нависал широкий балкон с белокаменной балюстрадой. Стоящий на нем человек оказывался на одном уровне с окружающими холмами и мог взглянуть на горы, лежащие позади них. Вдоль балюстрады мелькнула чья то тень – проблеск движения, которое Кхадгар скорее сочувствовал, нежели увидел. Кажется, это была фигура в плаще, тут же скользнувшая с балкона внутрь башни. Неужели за ним следят даже сейчас? И неужели никто не выйдет встретить его? Может быть, от него ждут, что он сам, без приглашения войдет в башню?

– Это ты – Новый Молодой Человек? – раздался рядом с ним тихий, почти замогильный голос, и Кхадгар, все еще стоявший с задранной кверху головой, от испуга чуть не выпрыгнул из башмаков. Резко повернувшись, он увидел перед собой сутулую худощавую фигуру, вынырнувшую откуда то из теней, что скрывали вход.



Это сгорбленное существо лишь отдаленно напоминало человека, и Кхадгар на мгновение задумался, не занимается ли Медивх мутацией лесных животных, чтобы они прислуживали ему. Представший перед ним субъект больше всего походил на облысевшую ласку; по бокам его удлиненного лица крепилось что то наподобие пары черных прямоугольных щитков.

Кхадгар вроде бы что то ответил, но ласкоподобное существо сделало шаг вперед, выступая из тени, и повторило:

– Это ты – Новый Молодой Человек?



Каждое его слово было выделено определенным дыханием, заключено в собственную маленькую коробочку, снабжено заглавной буквой и произносилось отдельно от остальных. Выбравшись, наконец, полностью на свет, существо оказалось тонким, как хлыст, старичком в темной камвольной ливрее. Это был слуга, человек – но слуга. Тем не менее, он и вправду имел на голове черные щитки, как наушники; они выдавались вперед до уровня его весьма крупного носа.

Тут юноша спохватился, что смотрит на него во все глаза, так и не ответив на заданный вопрос.

– Кхадгар, – выпалил он и, немного помедлив, протянул ему рекомендательное письмо, которое по прежнему крепко сжимал в руке. – Из Даларана. Кхадгар из Даларана, что в королевстве Лордаэрон. Меня послал Кирин Тор. Из Фиалковой Цитадели. Я – Кхадгар из Кирин Тора. Из Фиалковой Цитадели. Что в Даларане. Что в Лордаэроне. – У него было такое чувство, словно он кидал слова, как камни, в огромный пустой колодец, в надежде, что старик откликнется хотя бы на одно из них.

– Понимаю, – кивнул старик. – Кхадгар. Из Кирин Тора. Из Фиалковой Цитадели. Что в Даларане. Что в Лордаэроне.

Служитель осторожно, словно это была живая гадюка, взял письмо, разгладил смятые углы и, не вскрывая, засунул в карман жилета. Кхадгар, который нес и оберегал послание на протяжении стольких миль, ощутил пустоту. В этом письме было заключено его будущее, и ему очень не понравилось, когда оно пропало из виду, пусть даже ненадолго.

– Корин Тор прислал меня в помощники Медивху – Владыке Медивху. Чародею Медивху. Медивху из Карахана. – Осознав, что лишь какие то полшага отделяют его от того, чтобы начать болтать уже полную белиберду, Кхадгар решительным усилием закрыл рот и крепко сжал губы.

– Понимаю, – отвечал служитель. – Конечно. Послали, вот оно что. – Он взвесил на ладони свешивавшуюся с письма печать. Затем его тонкая рука, нырнув вглубь жилета, извлекла наружу пару черных прямоугольников, соединенных тонкой полоской металла. – Заслонки?

Кхадгар моргнул:

– Нет. То есть – нет, спасибо.

– Мороуз, – проговорил служитель.

Кхадгар покачал головой.

– Мороуз – это я, – пояснил служитель. – Управляющий башни. Кастелян Медивха. Заслонки? – Он вновь приподнял пару черных щитков, точь в точь таких же как те, что обрамляли его, собственное узкое лицо.

– Нет, спасибо… Мороуз, – ответил Кхадгар, глаза которого горели от любопытства:

Служитель, повернувшись, вялым взмахом руки дал юноше понять, что ему надлежит идти следом. Вскинув на плечи сумку, Кхадгар внезапно обнаружил, что ему приходится бежать рысцой, чтобы поспеть за служителем, – несмотря на возраст, тот двигался с поразительной быстротой.

– Вы один в башне? – вновь заговорил Кхадгар, когда они начали взбираться по винтовой лестнице с широкими низкими ступеньками. Их каменная поверхность оказалась истерта бесчисленным количеством ног проходивших здесь слуг и гостей.

– Как? – отозвался служитель.

– Вы здесь один? – повторил Кхадгар, гадая, не начнет ли он вскоре говорить так же, как Мороуз. – Вы живете здесь один?

– Здесь живет маг, – ответил Мороуз сиплым голосом, звучавшим столь же глухо и столь же неотвратимо, как земля, сыплющаяся на крышку гроба.

– Ну да, разумеется, – согласился Кхадгар.

– Иначе тебе не пришлось бы приходить сюда, – продолжал управляющий. – Вот оно что.

Может быть, подумал Кхадгар, его голос звучит так из за того, что он попросту не слишком часто им пользуется?

– Разумеется, – повторил Кхадгар. – А еще кто?

– Теперь ты, – ответил Мороуз. – Больше хлопот, заботиться о двоих тяжелее, чем об одном. Не то чтобы меня кто нибудь спрашивал, впрочем.

– То есть обычно здесь только вы и маг? – переспросил Кхадгар, думая, не был ли управляющий нанят (или все же создан?) Медивхом именно благодаря его замкнутой натуре.

– Еще кухарка, – ответил Мороуз, – но она не особенно разговорчива. Однако спасибо, что спросил.

Кхадгар попытался не вытаращить от изумления глаза, но у него не получилось. Оннадеялся только, что заслонки по бокам лица управляющего не позволили тому увидеть его реакцию.

Они достигли освещенной факелами площадки, где пересекались два коридора. Мороуз, не задерживаясь, пересек ее и принялся взбираться по новой череде протертых посередине ступенек, спиралью уводивших наверх, но Кхадгар на мгновение задержался, чтобы рассмотреть факелы. Он приблизил руку к мерцающим языкам пламени, но не почувствовал жара. Юноша заинтересовался, было ли холодное пламя здесь, в башне, обычным делом. В Даларане использовались фосфоресцирующие кристаллы, излучавшие ровное, спокойное сияние, а еще для этой цели применяются отражающие зеркала, заключенные в светильниках стихийные духи, а также огромные светящиеся жуки. Однако это пламя казалось попросту застывшим на одном месте!

Мороуз, бывший уже на середине следующего пролета, медленно обернулся и приглушенно кашлянул. Кхадгар поспешил присоединиться к нему. Очевидно, заслонки не так уж сильно ограничивали поле зрения старика управляющего.

– Зачем заслонки? – спросил Кхадгар.

– Как? – откликнулся Мороуз.

Кхадгар дотронулся до боковой стороны лица:

– Заслонки. Зачем они?



Лицо Мороуза сморщилось – Кхадгар лишь с натяжкой мог назвать это улыбкой.

– Очень сильная магия. И порой очень вредная. Здесь можно увидеть… всякие вещи. Если не быть осторожным. Я осторожен. Другие – те, что были до тебя, – они были не так осторожны. Сейчас их нет.



Вспомнив о призраке, то ли виденном, то ли привидевшемся ему на нависающем над входной дверью балконе, Кхадгар кивнул.

– Кухарка носит очки из розового кварца, – продолжал Мороуз. – Она ими клянется. – Помолчав, он добавил: – Довольно глупо с ее стороны.



Кхадгар решил, что, если его подбодрить, Мороуз может стать более разговорчивым.

– Так, значит, вы давно живете в башне Мага?

– Как? – снова переспросил Мороуз.

– Вы давно живете здесь, с Медивхом? – повторил Кхадгар, надеясь, что ему удалось изгнать из своего голоса нетерпеливые нотки.

– Ум гм, – ответил управляющий. – Достаточно давно. Очень давно. Годы, наверное. Время здесь… – Обветшалый служитель затих, не закончив фразы, и они продолжали путь в молчании.

– Что вы вообще знаете о нем? – наконец отважился Кхадгар.



– Вопрос в том, – произнес Мороуз, открывая перед ним очередную дверь, за которой лежала очередная лестница, ведущая наверх, – что знаешь о нем ты?

Собственные изыскания юноши в этом вопросе были на удивление почти бесполезны, а их результаты – до смешного скудны. Несмотря на то, что он имел доступ к Большой библиотеке Фиалковой Цитадели (а также несанкционированный доступ к некоторым частнымбиблиотекам и тайным собраниям), он нашел там довольно таки мало сведений об этом столь великом и могущественном маге. Это было вдвойне странно, поскольку очевидно, что каждый взрослый маг в Даларане испытывал перед Медивхом благоговейный трепет и искал у него кто милости, кто покровительства, кто какой нибудь информации.

Медивх, по меркам чародеев, был довольно молодым человеком. Ему едва перевалило за сорок, и на протяжении большей части этого времени он, судя по всему, не оказал решительно никакого воздействия на окружающий мир. Это очень удивляло Кхадгара. В большинстве историй, которые он слышал или читал, говорилось, что маги одиночки чрезвычайно любят фокусы, без страха лезут в тайны, не предназначенные для людей, и, как правило, умирают, или получают тяжелые увечья, или подвергаются проклятию из за того, что связываются с силами и энергиями, не подвластными их разумению. Еще ребенком он изучил множество преданий о недаларанских магах, и все они заканчивались одинаково: без ограничений, контроля и обдуманного планирования своих действий эта чародеи – дикие, неподготовленные самоучки – всегда кончали плохо, иногда превращая вместе с собой в руины значительную часть окружающей территории.

Тот факт, что Медивху так и не довелось опрокинуть, на себя какой нибудь замок, или распылить свои атомы по Нижнему Потоку, или призвать дракона, не имея понятия, как с ним управляться, указывал либо на огромное самообладание, либо на безграничное могущество. Если вспомнить, какую шумиху подняли ученые мужи вокруг будущего ученика мага, и полученный им перечень инструкций, он был склонен остановиться на последнем.

Однако юноша никак не мог понять почему. Ничто не указывало на какие либо замечательные изыскания, предпринятые Медивхом, на какое либо сделанное им крупное открытие или потрясающее достижение, которое объясняло бы очевидный трепет, испытываемый Кирин Тором перед этим магом одиночкой. Никаких серьезных войн, великих завоеваний или известных историй крупных сражений. Барды замолкали, едва дело доходило до событий, связанных с Медивхом, а весьма болтливые в других случаях герольды лишь многозначительно кивали, когда наступало время обсуждать его достоинства.

И все же Кхадгар понимал, что здесь скрывалось нечто значительное, нечто, породившее в ученых мужах смесь страха, уважения и зависти. Кирин Тор не признавал никого из других заклинателей равными себе в магическом знании; говоря по правде, он даже зачастую ставил палки в колеса тем из чародеев, кто не выказывал лояльности Фиалковой Цитадели. И однако, они все преклонялись перед Медивхом. Почему?

Кхадгар знал слишком мало о жизни Медивха. Несколько заметок на полях книги заклинаний, где называлось его имя, а также упоминание о его случайном визите в Даларан – вот и все, что удалось обнаружить. Подобные посещения происходили только в течение пяти последних лет, причем Медивх, по всей видимости, встречался лишь со старейшими из магов, такими как ныне исчезнувший Аррексис.

Одним словом, Кхадгар не так уж много знал об этом, по общему мнению, великом маге, к которому его назначили в ученики. И поскольку юноша всегда считал знание своим щитом и мечом, сейчас он чувствовал себя до прискорбного легковооруженным для предстоящей схватки.

– Немного, – сказал он вслух.

– А? – отозвался Мороуз, полуобернувшись на ступеньке.

– Я говорю, я знаю очень немного, – повторил Кхадгар громче, чем намеревался. Его голос запрыгал между голыми стенами лестничной клетки. Эта лестница тоже была винтовой, и Кхадгар пытался прикинуть, действительно ли башня была настолько высокой, как ему казалось. Его икры уже сводило от долгого подъема по ступеням.

– Ну, разумеется, – заметил Мороуз. – Не знаешь, вот оно что! Молодые люди никогда не знают много. Это и делает их молодыми, так я думаю.

– Я хочу… – раздраженно начал Кхадгар, но вынужден был остановиться, чтобы перевести дыхание. – Я хочу сказать, я очень немного знаю о Медивхе. Вы спросили меня о нем.



Мороуз помедлил и поставил ногу на следующую ступеньку.

– Да, наверное, – проговорил он, наконец.

– Расскажите, какой он? – Голос Кхадгара звучал почти умоляюще.

– Как и все остальные, полагаю, – ответил Мороуз. – У него свои причуды. Свои капризы. Хорошие дни и плохие. Как у любого другого.

– И штаны он надевает по одной паре зараз, – со вздохом добавил Кхадгар.

– Ничего подобного. Он левитирует себя в них, – возразил Мороуз. Старый служитель взглянул на Кхадгара, и тот уловил на лице старика легчайший намек на улыбку. – Остался всего один пролет.



Последний пролет завивался крутым штопором, и Кхадгар предположил, что они, должно быть, уже добрались до самого высокого шпиля башни. Старый слуга вел его все выше и выше.

Лестница выходила в небольшую круглую комнату, окруженную широким парапетом. Как и предположил Кхадгар, они были на самой вершине башни, где находилась большая обсерватория. Стены и потолок прорезали хрустальные окна, чистые и прозрачные. За то время, пока они взбирались наверх, снаружи уже совсем стемнело, и небо озарилось звездами.

В самой обсерватории стоял полумрак, ее освещали лишь несколько факелов, горевших тем же ровным, немигающим светом, как и те, что они видели повсюду. Однако здесь их свет был приглушен абажурами, чтобы можно было наблюдать за ночным небом. Посреди комнаты стояла незажженная жаровня, приготовленная на утро, когда воздух похолодает.

Вдоль внешней стены обсерватории стояло несколько больших изогнутых столов, уставленных всевозможными приспособлениями. Серебряные ватерпасы и золотые астролябии играли роль пресс папье, прижимавших стопки бумаги, или книжных закладок, держащих старинные тома раскрытыми на нужной странице. На одном из столов располагалась полуразобранная модель, демонстрирующая движение планет по небесному своду, рядом с ней были разложены кусочки тонкой проволоки и запасные бусины, а также набор миниатюрных инструментов. У одной стены кучей свалены записные книжки, и еще несколько ящиков с ними засунуты под столы. На большой раме была растянута карта континента, изображающая южные земли Азерота и родной Лордаэрон, а также потаенные королевства гномов и эльфов – Хаз Модн и Квел Талас. Карту усеивали многочисленные цветные булавки, образуя созвездия, расшифровать которые мог один лишь хозяин.

Медивх ждал их. Это был человек средних лет с длинными волосами, завязанными на затылке в хвост. По видимому, в молодости его волосы были черны как смоль, но теперь на висках и в бороде уже начинала пробиваться седина. Кхадгар знал, что так бывало со многими магами из за постоянной работы с магическими энергиями.

Медивх был одет довольно просто для мага; его одежда была хорошо скроена и ладно сидела на его крупной фигуре. Короткий камзол без всяких украшений доходил ему до пояса, закрывая штаны, заправленные в огромные сапоги. С широких плеч мага спускался плотный красновато коричневый плащ с капюшоном.

Когда глаза Кхадгара немного привыкли к сумраку, он понял, что был не прав, решив, что одежда мага лишена украшений. Напротив, она вся была расшита серебряной филигранью, столь тонкой, что ее трудно заметить с первого взгляда. Глядя на спину мага, Кхадгар обнаружил, что смотрит на причудливое лицо демона из древней легенды. Он моргнул – и в тот же миг ажурный узор преобразился в свернувшегося кольцами дракона, а затем в ночное небо.

Медивх стоял у стола, повернувшись спиной к старому служителю и юноше, держа в одной руке золотую астролябию, а в другой – записную книжку. Казалось, он весь ушел в свои мысли, и Кхадгар подумал, не было ли это одним из его чудачеств, о которых предупреждал Мороуз.

Кхадгар, кашлянув, сделал шаг вперед, но Мороуз поднял руку – и он тут же застыл на месте, словно скованный магическим заклятием.

Тогда старик управляющий сам тихо подошел к своему господину и замер, ожидая, пока тот заметит его присутствие. Прошла минута. Затем вторая. Затем еще целая вечность Кхадгар мог бы поклясться в этом.

Наконец фигура в плаще пошевелилась. Опустив на стол астролябию, Медивх что то отметил в записной книжке, резко захлопнул ее и повернулся к слуге.

Теперь, впервые увидев его лицо, Кхадгар понял, что Медивх значительно старше, чем говорят. Лицо, открывшееся его взгляду, было измождено и изрезано глубокими морщинами. Кхадгар подумал: какими же магическими силами владеет Медивх, если они столь глубоко запечатлелись в его чертах?

Мороуз нырнул в свой жилет и извлек оттуда измятое рекомендательное письмо; малиновая печать казалась кроваво красной в ровном, немигающем свете факелов. Повернувшись к юноше, Медивх пристально уставился на него, держа в руке письмо.

Глаза мага прятались глубоко под темными нависшими бровями, но Кхадгар в одно мгновение ощутил, какая сила в них таится. Что то плясало и вспыхивало в глубине этих зеленых глаз, что то весьма могущественное и, возможно, неуправляемое. Нечто опасное. Маг лишь взглянул на него – и Кхадгар тут же понял, что тот охватил всю его сущность, подвел итог и нашел его не более занимательным, нежели существование какого нибудь жука или блохи.

Медивх перевел взгляд с Кхадгара на нераспечатанное рекомендательное письмо, которое держал в руке. Почти немедленно юноша почувствовал, как все его тело расслабилось, словно мимо него прошел крупный голодный хищник, не удостоив его вторым взглядом.

Однако облегчение длилось недолго. Медивх не стал открывать письмо. Вместо этого его брови чуть сошлись к переносице – и пергамент в его руке вспыхнул; Кхадгар ощутил на своем лице порыв ветра. Документ запылал ярким голубым огнем со стороны, противоположной той, за которую держал его Медивх.

Наконец маг заговорил. Его низкий голос звучал спокойно и в то же время насмешливо.

– Итак, – произнес он, не обращая внимания на тот факт, что судьба Кхадгара полыхает в его руке, – итак, я вижу, наш молодой шпион все же прибыл.


Глава 2

Разговор с магом
– Что то не так? – вскинул брови Медивх, и Кхадгар вновь ощутил на себе пристальный взгляд мага. Снова он почувствовал себя жуком, но на этот раз жуком, который имел неосторожность заползти прямо на рабочий стол энтомолога. Языки пламени уже почти поглотили рекомендательное письмо; восковая печать таяла, роняя капли на каменные плиты пола обсерватории.

Юноша вдруг осознал, что стоит с выпученными глазами и широко раскрытым ртом. В его лице не было ни кровинки. Он попытался заговорить, но издал лишь какое то полузадушенное сипение. Густые черные брови мага озабоченно сошлись к переносице.

– Ты болен? Мороуз, этот парень болен?

– Должно быть, запыхался, – невозмутимо проговорил Мороуз. – Долгий подъем.

Наконец Кхадгару удалось в достаточной мере овладеть своими чувствами, чтобы выговорить:

– Письмо!

– Ах да! – воскликнул Медивх. – Благодарю. Я чуть не забыл. – Подойдя к жаровне, он кинул пылающий пергамент на угли. Над жаровней поднялся эффектный шар голубого огня, вырос до уровня их плеч, а затем вновь съежился до вполне обычного на вид пламени, наполнившего комнату уютным красноватым светом. От рекомендательного письма и малиновой печати с выдавленным на ней символом Кирин Тора не осталось и следа.

– Но вы же не прочли его! – в отчаянии воскликнул Кхадгар и тут же осекся: – То есть я хочу сказать, господин, со всем моим уважением…



Довольно рассмеявшись, маг уселся в широкое резное кресло темного дерева. Отсвет пламени упал на его лицо, обрисовав возникшие от улыбки глубокие морщины. Но, несмотря на то, что маг улыбался, Кхадгар оставался в оцепенении.

Медивх, сидя в кресле, наклонился вперед и процитировал:

– «О великий и высокочтимый Медивх, маг повелитель Карахана, тебе шлет привет Кирин Тор, наиболее высокоученая и влиятельная из магических академий, гильдий и обществ – советники королей, наставники мудрецов, открыватели секретов…» И дальше в том же духе, каждая следующая фраза самодовольнее и напыщеннее предыдущей. Ну как, пока что у меня получается?

– Не могу сказать, – пробормотал Кхадгар. – Мне было велено…

– …Не открывать письмо, – подхватил Медивх. – Но, тем не менее, ты открыл его.



Маг поднял глаза, устремив взгляд на юношу, и у Кхадгара перехватило дыхание. В глазах Медивха плясали огоньки, и юноша испугался, не обладает ли маг достаточным могуществом, чтобы втайне налагать на людей заклятия.

Кхадгар нервно сглотнул, собираясь с духом. Медивх громко расхохотался:

– И когда же?

– На… на пути из Лордаэрона в Кал Тирас, – выдавил Кхадгар, не уверенный в том, позабавят или рассердят эти слова, его потенциального наставника. – Мы попали в двухдневный штиль, и…

– И любопытство взяло верх, – вновь закончил за него Медивх. Из под седеющей бороды ослепительно сверкнула улыбка. – Я, скорее всего, открыл бы его сразу, как только оказался за поворотом.



Глубоко вздохнув, Кхадгар осмелел:

– Я тоже хотел, но я боялся, что они могли какое то время наблюдать за мной при помощи магии.

– И, разумеется, ты хотел оказаться подальше от любых заклятий или посланий, которые могли бы призвать тебя к ответу за то, что ты вскрыл письмо. К тому же ты запечатал его достаточно хорошо, чтобы это не бросалось в глаза, уверенный, что я сразу сломаю печать, ничего не заметив.

Медивх вновь усмехнулся, но его лицо тут же посерьезнело, приняв сосредоточенное выражение.

– Как я сделал это? – внезапно спросил он.



Кхадгар моргнул:

– Сделали что, господин?

– Узнал, что было в твоем письме. – Уголки рта Медивха поползли вниз. – В письме, которое я только что сжег, было сказано, что юноша по имени Кхадгар обладает поразительной наблюдательностью и смекалкой. Давай же порази меня!

Кхадгар взглянул на Медивха: благодушная улыбка, игравшая на лице мага несколько секунд назад, испарилась. Теперь это было лицо первобытного каменного бога, готового карать, не зная пощады. Глаза, в которых еще недавно плескалось веселье, теперь, казалось, едва сдерживали вскипающий гнев. Брови сошлись к переносице, словно грозовые тучи.

Мгновение поколебавшись, Кхадгар произнес:

– Вы прочли мои мысли.

– Допустимо, – кивнул Медивх. – Но неверно. Ты сейчас слишком взвинчен, и твои мысли скачут как блохи, так что прочесть их непросто. Минус один.

– Вы уже получали подобные послания прежде, – предположил Кхадгар. – От Кирин Тора. И поэтому заранее знали, что может быть написано в подобном письме.

– Тоже возможно, – согласился маг. – Я действительно уже получал подобные письма, и все они были написаны в одном и том же напыщенно высокомерном тоне. Но ты прекрасно знаешь, что именно было написано в твоем письме, – так же, как и я. Хорошее предположение, и наиболее вероятное, но опять неверное. Минус два.

Кхадгар плотно сжал губы. Его мысли метались, сердце колотилось о грудную клетку. Наконец он выдохнул:

– Симпатия.



Глаза Медивха оставались непроницаемыми, а голос ровным.

– Объясни.



Кхадгар глубоко набрал в грудь воздуха:

– Это один из законов магии. Делая что либо с предметом, люди оставляют на нем часть своей магической ауры, свои вибрации. Поскольку аура у каждого своя, можно установить связь с одним, воздействуя на другое. Таким образом, прядь волос может использоваться в приворотном заклятии, а по монете легко отыскать ее прежнего владельца.



Глаза Медивха слегка сузились, он пробежал пальцами по бороде:

– Продолжай.



Кхадгар немного помедлил, чувствуя на себе давящий взгляд мага. Все, что было сказано им до сих пор, он знал из лекций. Полпути было пройдено. Но вот как Медивх использовал это, чтобы вычислить…

– Чем чаще человек использует предмет, тем сильнее отпечаток, – быстро продолжал Кхадгар. – И, следовательно, предмет, с которым долго имели дело или на который было обращено большее внимание, будет иметь больший резонанс. – Теперь слова приходили одно за другим и сыпались из него все быстрее. – Поэтому у написанного кем то документа аура сильнее, чем у чистого куска пергамента, а так как люди концентрируют внимание на том, что они пишут… – Кхадгар позволил себе приостановиться, чтобы собраться с мыслями. – Вы действительно прочли мысли, но не мои, а того, кто писал это послание, – те мысли, что были у него в голове в тот момент, когда он его писал. Вы подслушали слова, которые он при этом проговаривал в уме.

– Благодаря чему мне не было необходимости вскрывать письмо, – закончил Медивх, и в его глазах вновь заплясали огоньки. – И чем подобный трюк может быть полезен книжнику?

Кхадгар снова моргнул и отвел глаза, избегая пронзительного взгляда мага.

– Можно знать, о чем говорится в книгах, не читая их.

– Для исследователя это очень ценно, – подтвердил Медивх. – Ты входишь в сообщество книжников. Почему у вас не используют эту возможность?

Потому что… – Кхадгар подумал о старом Корригане, который мог найти в библиотеке все, что угодно, вплоть до мельчайшего примечания на полях какого нибудь фолианта. – Мне кажется, все же используют, но только старейшие члены совета.



Медивх кивнул:

– А почему?



Кхадгар, поразмыслив, покачал головой, и маг сам ответил на свой вопрос:

– Кто бы стал трудиться и записывать свои мысли, если бы любое знание можно было извлечь с помощью фокуса, приправленного магией? – Он улыбнулся. – Неплохо. Совсем неплохо. Ты знаешь защитные заклятия?

– До пятого порядка, – ответил Кхадгар.

– Ты можешь наносить мистические удары?

– Один два, но это очень истощает, – ответил юноша, внезапно поняв, что разговор вновь приобретает серьезный оборот.

– Как насчет первоэлементов?

– Лучше всего у меня получается с огнем, но я знаю их все.

– А природная магия? – продолжал расспрашивать Медивх. – Вызревание, прополка, сбор урожая? Ты можешь вытянуть из семени росток и сделать так, чтобы он зацвел?

– Нет, господин. Меня обучали в городе.

– Можешь ли ты создать гомункула?

– Наши догматы не разрешают этого, но я понимаю основные принципы, – ответил Кхадгар. – Если вам интересно…

Глаза Медивха на мгновение вспыхнули. Он продолжал:

– Ты ведь добирался из Лордаэрона по воде? Какого типа был корабль?



Кхадгар почувствовал себя сбитым с толку внезапной переменой темы.

– Д да. Э э… это был тирасский скоростной парусник «Добрый ветер», – ответил он.

– Из Кал Тираса, – заключил Медивх. – Команда состояла из людей?

– Да.

– Ты разговаривал с командой? – И вновь Кхадгар почувствовал, что их беседа превращается в допрос.

– Немного, – ответил Кхадгар. – Кажется, их веселило мое произношение.

– Матросов на тирасских судах нетрудно развеселить, – заметил Медивх. – А не людей в команде не было?

– Нет, господин, – сказал Кхадгар. – Тирасцы рассказывали мне о подводном народе. Они называют их мурлоками. Что, такие действительно существуют?

– Существуют, – кивнул маг. – С какими еще расами ты встречался – не считая человеческих разновидностей?

– В Даларан как то приходили несколько карликов, – вспомнил Кхадгар. – Кроме того, я встречал мастеров гномов в Фиалковой Цитадели. Из легенд я знаю о драконах, и однажды в одной из академий я видел драконий череп.

– Как насчет троллей или гоблинов? – поинтересовался Медивх.

– Троллей я знаю, – кивнул Кхадгар. – Известно четыре их разновидности. И еще может быть пятая.

– Это, по видимому, та чепуха, которой учит вас Алонда, – буркнул Медивх, но жестом приказал Кхадгару продолжать.

– Тролли свирепы, размерами они превосходят людей. Очень высокие и жилистые, с удлиненными лицами. М м м… – Он ненадолго задумался. – Живут племенами. Практически полностью изгнаны из всех цивилизованных стран, в Лордаэроне почти не встречаются.

– Хорошо. Гоблины?

– Значительно меньше по размерам, ближе к гномам. Почти настолько же изобретательны, но умеют только разрушать. Бесстрашны. Я читал, что вся их раса безумна.

– Только наиболее толковые, – ответил Медивх. – А о демонах ты что нибудь знаешь?

– Разумеется, господин, – закивал Кхадгар. – То есть, конечно, по легендам. И я знаю необходимые отгоняющие и защитные заклятия. Всех магов в Даларане учат этому с первого дня.

– Но ты никогда не вызывал их, – уточнил Медивх. – И не присутствовал, когда это делал кто нибудь другой?

Кхадгар моргнул, соображая, не кроется ли за этим вопросом какой нибудь подвох.

– Нет, господин. Я никогда даже не думал об этом.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – заметил маг, и в его голосе проскользнуло некоторое напряжение. – То есть в том, что ты об этом не думал. А знаешь ли ты, что такое Страж?

– Страж? – Кхадгар внезапно почувствовал, что Медивх заговорил о чем то важном. – В смысле – сторож? Или охранник? Это какая то раса? Какие нибудь чудовища? Или, может быть, это те, кто защищает от чудовищ?



Но маг лишь улыбнулся и покачал головой:

– Не волнуйся. Ты не обязан это знать. В том то вся и штука… – Подняв голову, он резко произнес: – Так. А что ты знаешь обо мне?



Метнув взгляд туда, где стоял старик управляющий, Кхадгар внезапно обнаружил, что тот исчез, вновь растворившись в тени.

Юноша, запинаясь, проговорил:

– Маги Кирин Тора относятся к вам с большим уважением.

– Еще бы, – сухо вставил Медивх.

– Вы – могущественный маг одиночка, предположительно – советник Ллана, короля Азерота.

– Ну, это в прошлом, – заметил Медивх, кивая юноше.

– Помимо этого… – Кхадгар заколебался, гадая, действительно ли маг способен читать его мысли.

– Да?

– Ничего особенного – ничего, что оправдывало бы столь глубокое уважение…

– Страх, – добавил Медивх.

– И зависть, – закончил Кхадгар; он вдруг очень устал от всех этих вопросов. – Ничего такого, что могло бы объяснить то почтение, которое питает к вам Кирин Тор, – поспешно добавил он.

– Так я и думал, – проворчал Медивх, протягивая руки к огню. – Так я и думал.

Кхадгар удивился, что магу холодно. Сам он чувствовал, как по его спине ползут струйки пота.

Спустя долгое время Медивх поднял голову, и его глаза снова были полны ярости.

– Однако что же ты знаешь обо мне самом?

– Ничего, господин, – отвечал Кхадгар.

– Ничего? – Медивх возвысил голос, и слово гулким эхом раскатилось по обсерватории. – Ничего? И ты прошел весь этот путь ради ничего? Ты даже не позаботился навести справки? А может быть, я был лишь предлогом для твоих учителей, чтобы сбыть тебя с рук; может быть, они просто надеялись, что ты умрешь по дороге? Ты не первый, кого они послали ко мне.

– А наводить справки было не о чем! Вы не так уж много сделали, – запальчиво воскликнул Кхадгар и тут же поперхнулся, вспомнив, с кем говорит. – То есть я хочу сказать – вы совершили не так уж много подвигов, то есть…

Он ожидал от старого мага гневной вспышки, но Медивх лишь рассмеялся.

– Так что же ты смог узнать? – повторил он.



Юноша вздохнул:

– Вы происходите из рода чародеев. Вашим отцом был один из магов Азерота, некто Нилас Аран. Вашей матерью была Эгвинн, что может быть как титулом, так и именем, переходившим по наследству, по меньшей мере, на протяжении восьми столетий. Вы выросли в Азероте и знали короля Ллана и лорда Лотара с самого детства. Но помимо этого… – Кхадгар помолчал и тихо закончил: – Ничего.



Медивх, глядя на угли жаровни, кивнул.

– Что ж, это уже нечто. Это больше, чем смог бы раскопать кто либо другой.

– А ваше имя означает «Хранитель Тайн», – добавил Кхадгар. – На наречии Высоких Эльфов. Это я тоже выяснил.

– И это слишком верно, – отозвался Меди их. Внезапно он показался юноше очень усталым. Некоторое время он молчал, глядя на угли. – Эгвинн – не титул, – произнес он, наконец. – Это просто имя. Имя моей матери.

– В таком случае было несколько женщин с этим именем; возможно, это было родовое имя, – предположил Кхадгар.

– Только одна, – хмуро ответил Медивх.



Кхадгар издал нервный смешок:

– Но тогда получается, что ей…

– Ей было более семиста пятидесяти лет, когда она родила меня, – ответил Медивх, коротко хмыкнув. – Я был поздним ребенком. Это одна из причин, по которым Кирин Тор интересует содержимое моей библиотеки. Почему они и подослали тебя ко мне – разузнать обо всем этом.

– Господин, – произнес Кхадгар настолько жестко, насколько посмел. – По правде говоря, каждый из магов Кирин Тора, не считая верховного, хочет, чтобы я разузнал о вас хоть что нибудь. Я удовлетворю их желания в меру своих возможностей, но, если существуют такие вещи, которые вы захотите оставить в тайне, я пойму…

– Если бы я сомневался в этом, ты не смог бы пройти через лес, – вдруг посерьезнев, перебил Медивх. – Мне нужен кто то, чтобы привести в порядок и рассортировать мою библиотеку – это для начала; затем мы будем работать в алхимических лабораториях. Да, ты прекрасно подходишь мне. Видишь ли, я знаю, что означает твое имя, так же как и ты знаешь, что означает мое. Мороуз!

– Я здесь, господин, – отозвался служитель, внезапно появляясь из тени.



Кхадгар вновь вздрогнул.

– Проводи парня вниз в его комнату и позаботься, чтобы он поел. У него был тяжелый день.

– Несомненно, господин, – поклонился Мороуз.

– Один вопрос, мастер, – обернулся Кхадгар и тут же поправился; – Я хотел сказать – Mar Повелитель, господин.

– С этого момента зови меня Медивх. Я откликаюсь также на Хранителя Тайн и еще на несколько других имен, хотя не все из них широко известны.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что знаете, что означает мое имя?



Медивх улыбнулся, и комната вновь показалась юноше теплой и уютной.

– Ты не говоришь на языке гномов, – отметил маг.



Кхадгар покачал головой.

– Мое имя на языке Высоких Эльфов значит «Хранитель Тайн». Твое же на древнем наречии гномов означает «Верный». Будем надеяться, что ты оправдаешь свое имя, юный Кхадгар. Верный ученик.



Мороуз проводил молодого человека до отведенной ему комнаты, располагавшейся на полпути к подножию башни. Он шаркал вниз по ступенькам, по дороге объясняя новоявленному ученику здешние порядки своим скрипучим отрывистым голосом. Трапезы в башне Медивха не отличались изысканностью – овсянка и сосиски по утрам, холодный ленч и обильный сытный обед, состоявший, как правило, из тушеного или жареного мяса с овощами. После вечерней трапезы кухарка, как правило, уходила к себе, но в кухне всегда оставалось что нибудь поесть. Медивх вел образ жизни, который можно было лишь с известной долей снисходительности описать как беспорядочный, и у управляющего с кухаркой ушло немало времени, прежде чем они научились приспосабливаться к нему.

Мороуз сообщил юноше, что, став помощником, а не слугой, тот будет лишен такой роскоши, как собственное расписание. От него потребуется находиться под рукой постоянно, чтобы иметь возможность помогать мастеру в любой момент, когда тот сочтет нужным.

– Я и не ждал другого, ведь я его ученик, – возразил Кхадгар.



Мороуз обернулся, они как раз проходили по длинной галерее, выступавшей над просторным залом, предназначавшимся то ли для приемов, то ли для балов.

– Пока что еще не ученик, парень, – проскрипел он. – Это работа помощника – не ученика. Помощники тут уже бывали. Учеником не стал ни один.



Кхадгар нахмурился, по его лицу разлился жаркий румянец. Он не ожидал, что в магической иерархии может оказаться уровень ниже ученика.

– И сколько же времени должно пройти…

– Право, не могу сказать, – ответствовал служитель. – Пока что еще ни один не сумел подняться так высоко.

Кхадгару пришло на ум сразу два вопроса, и, поколебавшись, он задал первый из них:

– И сколько здесь было других… помощников?



Мороуз выглянул за ограду галереи, и его глаза затуманились. Юноша не мог понять, то ли служитель просто задумался, то ли заданный вопрос поставил его в тупик. Зал внизу был почти пуст – там стоял лишь массивный стол и несколько стульев. Значит, Медивх не часто устраивает банкеты.

– Несколько дюжин, – ответил наконец старик. – Самое малое. Большинство из Азерота. Один эльф. Нет, эльфов было два. Из Кирин Тора ты первый.

– Несколько дюжин! – ахнул Кхадгар, и его сердце упало при мысли, сколько раз Медивх встречал молодых будущих магов, поступавших к нему на службу.

Потом он задал свой второй вопрос:

– И долго они здесь продержались?



Мороуз, хмыкнув, ответил:

– Несколько дней. В отдельных случаях – несколько часов. Один из эльфов не сумел даже добраться до верха лестницы. – Он постучал пальцем по заслонке с одной стороны своей высохшей головы. – Видишь ли, они здесь видели кое что. Всякие вещи.



Вспомнив фигуру над входом в башню, юноша молча кивнул.

Наконец они добрались до комнаты Кхадгара, располагавшейся в боковом коридоре недалеко от банкетного зала.

– Устраивайся, – сказал Мороуз, вручая Кхадгару светильник. – Уборная в конце зала. Под кроватью есть горшок. Когда приведешь себя в порядок, спускайся в кухню. Кухарка для тебя что нибудь подогреет.



Комната представляла собой узкий клин в теле башни; она скорее походила на келью монаха отшельника, нежели на жилище мага. Узкая кровать вдоль одной стены, не менее узкий письменный стол вдоль другой, над ним – пустая книжная полка. Высокий шкаф для одежды. Кхадгар швырнул в шкаф свою сумку, не открывая ее, и подошел к окну.

Окно представляло собой узенький кусочек стекла в свинцовой раме, вращавшейся на центральном стержне. Кхадгар толкнул одну сторону, и оно медленно повернулось на оси; из под рамы показалась струйка загустевшего масла.

С этой точки, располагавшейся довольно высоко над землей, открывался вид на окружавшие башню круглые холмы, серые и голые в свете двух лун. Теперь, глядя сверху, юноша окончательно убедился, что холмистая местность действительно когда то была кратером, выветрившимся и источенным прошедшими годами. Может быть, какая то гора была вырвана со своего места, словно гнилой зуб? Или, возможно, кольцо холмов вовсе не поднималось над землей, а, напротив, другие горы, окружающие это заколдованное место, выросли слишком быстро, оставив лишь эту долину?

Интересно, думал Кхадгар, жила ли здесь мать Медивха в те времена, когда эта территория поднималась или проваливалась или когда сюда упал камень с неба? Восемьсот лет – долгий период даже по стандартам волшебников. Насколько он знал из лекций о древних временах, большинство магов людей, прожив две сотни лет, становились похожими на тени. Прожить семь с половиной веков и после этого родить ребенка! Кхадгар покачал головой, гадая, не подшутил ли над ним Медивх.

Сбросив с себя дорожный плащ, юноша отправился в уборную. Она тоже была обставлена очень скромно, но там нашелся кувшин с холодной водой, таз для умывания и хорошее, не потускневшее зеркало. Кхадгар подумал, не применить ли ему магию, чтобы подогреть воду, но отказался от этой затеи.

Вода освежила его, и юноша почувствовал себя лучше, переодевшись в чистую одежду – удобную рубашку, доходившую ему почти до колен, и прочные штаны. Это была его рабочая одежда. Вытащив из сумки узкий нож, он после минутного размышления сунул его за голенище сапога.

Лишь выйдя вновь в главный коридор, Кхадгар внезапно понял, что не имеет четкого представления о том, где расположена кухня. Рядом с конюшней ее точно нет, следовательно, она, скорее всего, находится где то в самой башне. Наверное, на нижнем этаже – там ведь должен быть насос, чтобы подавать воду из колодца. А также оттуда наверняка есть прямой проход к банкетному залу, независимо от того, насколько часто им пользуются.

Галерею над банкетным залом Кхадгар нашел достаточно быстро, но ему пришлось поискать, прежде чем он обнаружил ведущую к нему лестницу, узенькую и завивающуюся штопором. Из самого банкетного зала вело несколько дверей. Кхадгар выбрал одну из них и вскоре оказался в небольшом коридорчике с пустыми комнатами по бокам, точь в точь такими же, как его собственная. Вторая попытка тоже оказалась неудачной.

Третья привела юношу в середину кипящего сражения.

Такого он не ожидал! Только что он не торопясь спускался по широким каменным ступеням, размышляя, не стоило ли ему обзавестись картой, или колокольчиком, или охотничьим рожком, прежде чем отправляться в странствие по башне. А в следующую секунду потолок над его головой разверзся, и он увидел сияющее небо цвета свежей крови, а вокруг стояли люди в доспехах, вооруженные до зубов.

Кхадгар отступил на шаг назад, но коридор за его спиной исчез, сменившись неровным выжженным ландшафтом, не похожим ни на что, с чем ему приходилось встречаться прежде. Окружавшие его люди что то кричали, показывая куда то пальцами, но, несмотря на то что они находились совсем рядом, их голоса звучали глухо и неотчетливо, словно они говорили из под воды.

«Это мне снится», – подумал Кхадгар. Может быть, он прилег на минутку, и его сморил сон, и все это просто какой то кошмар, навеянный его собственными заботами? Но нет – он почти ощущал на своей коже жар угасающего солнца и веяние ветерка и видел вокруг орущих и двигающихся людей.

Это было похоже на то, как если бы он вдруг оторвался от остального мира и оказался на собственном маленьком островке, сохранив лишь самые незначительные связи с окружающей реальностью. Как если бы он стал призраком.

И действительно, солдаты не обращали на него никакого внимания, словно он был бесплотным духом. Кхадгар протянул руку, схватив одного из них за плечо, и, к своему облегчению, почувствовал, что его рука не прошла сквозь изрубленный наплечник. Однако он смог лишь почувствовать плотность доспеха и, сконцентрировавшись, сумел нащупать неровные вмятины на металлической пластине.

Эти люди сражались, понял Кхадгар, сражались яростно, но совсем недолго. Лишь на одном из них не было бинтов – эти покрытые кровью эмблемы войны высовывались из под заляпанных грязью кольчуг и помятых шлемов. Их оружие было все в зазубринах и покрыто высохшими красными пятнами. Кхадгар попал прямиком на поле брани.

Юноша принялся осматривать позицию воинов. Они расположились на вершине маленького холмика – не больше складки на волнистой равнине, простиравшейся, насколько он мог видеть, до горизонта. Вся имевшаяся в наличии растительность была вырублена и навалена кругом, образуя примитивное укрепление, которое и защищали эти суровые воины. Укрепление не было надежным – как крепость или форт. Они выбрали для сражения это место лишь потому, что ничего другого им не оставалось.

Солдаты расступились, давая дорогу могучему широкоплечему человеку с седой бородой – очевидно, предводителю. Его доспехи были не менее помятыми, нежели у любого из них, но из под кирасы виднелась малиновая мантия книжника, которая более подошла бы для залов Кирин Тора. По ее кромке, на рукавах и на груди были вышиты могущественные руны – некоторые из них Кхадгар узнал, но другие показались ему совершенно незнакомыми. Белоснежная борода предводителя спускалась почти до пояса, закрывая доспехи, на голове была плотная красная шапочка с единственным золотым украшением посреди лба. В одной руке он держал посох со сверкающим на рукояти камнем, в другой – залитый темной кровью меч.

Предводитель что то кричал солдатам, и его голос напомнил Кхадгару шум бушующего моря. Однако солдаты, по видимому, понимали своего командира, поскольку одни тут же быстро выстроились в ровную линию вдоль баррикады, а другие заполнили собой бреши в заграждении.

Седобородый предводитель подошел вплотную к юноше, и тот невольно попятился. Командир не должен был заметить Кхадгара, как не видел его ни один из воинов.

Однако случилось чудо. Голос командира на мгновение пресекся, и его нога скользнула по неровной почве каменистого холма. С трудом удержав равновесие, он пристально взглянул на юношу.

Да да! Он глядел прямо на Кхадгара, и будущий ученик мага не сомневался, что древний маг воитель видит его совершенно отчетливо. Глаза командира заглянули в самую глубину глаз юноши, и тому на мгновение показалось, что он вновь находится под испепеляющим взором самого Медивха, как это было часом раньше. Разве что этот взгляд был еще более напряженным. Кхадгар в ответ тоже посмотрел в глаза командиру.

И то, что он увидел, заставило его задохнуться. Помимо воли он отвернулся, не выдержав тяжелого взгляда бывалого воина.

Вновь подняв глаза, Кхадгар увидел, что командир кивает ему. Это был короткий, отрывистый кивок, а через мгновение седобородый воин уже вновь смотрел на поле брани и отдавал команды своим воинам, готовясь к защите.

Кхадгар хотел кинуться за ним, догнать и выяснить, каким образом тот мог его видеть, но тут раздался клич – хриплый боевой клич усталых людей, бросающихся в последнюю битву. Мечи и копья устремились к небу цвета свернувшейся крови, вытянутые руки указывали в сторону располагавшихся неподалеку пологих холмов.

Юноша взглянул в том направлении, куда указывали воины, и в этот момент над гребнем ближайшей гряды выросла черно зеленая волна. Вначале Кхадгар решил, что это река или какой нибудь грязевой поток, но мгновение спустя понял, что эта волна не что иное, как наступающая армия. Черный цвет был цветом их доспехов; зеленый – цветом их кожи.

Это были кошмарные создания, пародия на человеческие существа. Главной чертой их желтовато зеленых лиц были массивные, выпирающие вперед челюсти с торчащими клыками; у них были плоские носы, по собачьи нюхавшие воздух, и маленькие кроваво красные глазки, в которых горела ненависть. Их черное как смоль оружие и изукрашенные доспехи сверкали на солнце. Поднявшись на гребень, зеленые уроды испустили могучий рев, от которого земля под ногами дрогнула.

Окружавшие Кхадгара солдаты тоже закричали и, по мере того как зеленокожие существа приближались, осыпали их градом стрел с красным оперением. Уродливые создания, шедшие в первых рядах, зашатались и попадали – и были немедленно втоптаны в землю шедшими следом. Новый залп, и новая шеренга чудовищ повалилась наземь; однако их место тут же заняли надвигающиеся сзади полчища.

Справа от Кхадгара сверкали вспышки, по поверхности земли плясали молнии, и чудовища, мясо которых от жара слезало с костей, вопили от боли. Кхадгар понял, что маг воитель тоже вносит свой вклад в битву, но вместе с тем видел, что его удары лишь на малейшую толику уменьшают численность наступающих.

И вот зеленокожие чудовища подошли вплотную, черно зеленая волна ударила в шаткое укрепление. Поваленные стволы оказались не более чем щепками в надвигавшемся потоке, и Кхадгар ощутил, как ряды защищавшихся дрогнули. Рядом с ним упал один из солдат, пронзенный огромным черным копьем. На том месте, где он только что стоял, показался зеленокожий монстр в черных доспехах, испустил протяжный вой и набросился на поверженного врага.

Кхадгар непроизвольно отступил на два шага, затем повернулся и побежал.

И чуть не сбил с ног старика управляющего, который стоял в проеме арки.

– Тебя долго не было, – невозмутимо просипел Мороуз. – Я решил, что ты заблудился.

Юноша вновь обернулся – вместо мира с кроваво красными небесами и зеленолицыми чудовищами позади него была лишь пустая гостиная с потухшим очагом и зачехленными стульями. В воздухе висел запах пыли.

– Я… – задыхаясь, вымолвил Кхадгар. – Я видел… Я был…

– Не туда попал? – предположил Мороуз.

Кхадгар сглотнул, оглянулся и молча кивнул.

– Ужин готов, – с тяжелым вздохом проговорил Мороуз. – Постарайся больше не попадать… не туда.



И, повернувшись, одетый в темное служитель тихо выскользнул из комнаты.

Кхадгар обернулся, чтобы еще раз осмотреть коридор. Здесь не было никаких мистических арок или магических дверей. Видение (если это было оно) исчезло с той же внезапностью, с какой возникло.

Никаких солдат не было. Не было существ с зеленой кожей. Не было армии, готовящейся к последней битве. Осталось лишь воспоминание – воспоминание, напугавшее Кхадгара чуть не до потери сознания. Оно было реальным. Оно ощущалось как реальное. Он знал, что оно было истинным.

И напугали его не чудовищные твари и не смертельная битва – его напугал маг воитель, седобородый командир, который заглянул, как ему показалось, в самое его сердце.

И что было хуже всего – у этого человека были глаза Кхадгара. Его лицо с годами покрылось морщинами, волосы стали снежно белыми, осанка величественной, но глаза были теми самыми глазами, которые Кхадгар видел в незамутненном зеркале лишь несколькими мгновениями – или жизнями? – прежде.

Юноша вышел из гостиной, размышляя о том, что, может быть, ему стоит взять у Мороуза пару заслонок.
ч. 1 ч. 2 ... ч. 7 ч. 8