Отношения Китая со странами Юго-Восточной Азии в XIV начале XIX в

ч. 1 ч. 2
Правительство Российской Федерации
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение

высшего профессионального образования
«Национальный исследовательский университет
«Высшая школа экономики»


Отделение востоковедения
Кафедра цивилизационного развития Востока

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

на тему:
Отношения Китая со странами Юго-Восточной Азии в XIV – начале XIX в. в трактовках российских, западных и китайских исследователей
Студентка группы КМГО-41, К-44

Зеленова Анастасия Алексеевна


Руководитель ВКР

Юркевич Александр Геннадьевич, доцент


Рецензент ВКР

Куприянова Юлия Андреевна, доцент

Москва, 2014

Содержание

Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3



I. Проблема определения хронологических рубежей средневековья и нового времени Китая и вопросы внешнеполитической доктрины. . . . . . . 8

1.1. Принципы периодизации истории Китая средних веков и нового времени . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8

1.2. Политическая культура традиционного Китая и даннический принцип в отношениях с зарубежными государствами. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 15

II. Особенности развития Китая в период правления династии Юань и их влияние на внешнюю политику. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .19

2.1. Характеристика политической и социально-экономической ситуации в Китае в период правления династии Юань (XIII − XIV вв.) . . . . . . . . . .19

2.2. Проблемы агрессивной внешней политики династии Юань в отношении стран Юго-Восточной Азии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .24

III. Принципы развития дипломатических, экономических и торговых связей династии Мин в Юго-Восточной Азии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .33

3.1. Специфика внутренней политики императоров династии Мин (XIV − XVII вв.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 33

3.2. Особенности внешнеполитической доктрины Китая в период правления династии Мин в отношении стран Юго-Восточной Азии. . . . . . . . . 37

IV. Особенности дипломатических и торговых отношений Китая со странами Юго-Восточной Азии в условиях появления западноевропейских держав в регионе. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 46

4.1. Успехи и неудачи внутренней политики маньчжурской династии (XVII − начало ХIХ вв.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 46

4.2. Специфика внешнеполитического курса Цинского государства в Юго-Восточной Азии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 49

Заключение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 58

Использованные источники и литература . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 62


Введение


Актуальность темы работы обусловлена главным образом двумя факторами. Во-первых, отношения со странами Юго-Восточной Азии во все эпохи играли существенную роль во внешней политике китайской империи, что оставило след в исторической памяти народов этого региона и наложило глубокий отпечаток на их политическое и культурное развитие. Изучение этих связей позволит выявить как общие принципы традиционной политики Китая по отношению к странам ЮВА, так и особенности его внешнеполитической стратегии и характера активности на данном направлении в отдельные исторические периоды, определить значимость отдельных стран региона для Китая, их роль в обеспечении его политических и экономических интересов, а также значение отношений с Китаем для самих этих народов. Во-вторых, исследование научной литературы, посвященной проблемам истории отношений Китая со странами ЮВА, дает возможность выявить вопросы, имеющие особое значение для исследователей, определить мировоззренческие и методологические особенности различных китаеведческих школ, занимающихся соответствующей проблематикой.

Объектом изучения в рамках данной работы является историческая эволюция отношений ведущей региональной державы с группой соседних стран и народов, а также сведения об этих отношениях и оценки их отдельных аспектов, представленные в научной литературе. Предмет изучения – эволюция внешнеполитической стратегии и интересов китайской империи в странах ЮВА, ее политических и экономических отношений с этими странами в период от начала правления династии Юань (XIII в.) до середины правления династии Цин (начало XIX в.), а также сведения по данной проблематике и оценки характера и специфики отношений Китая со странами ЮВА в различные периоды, изложенные в наиболее репрезентативных научных публикациях.

Особое место в исследование источников периода правления династии Юань занимает работа Н.Ц. Мункуева, вышедшая в 1965г., - «Китайские источники о первых монгольских ханах»1, в которой приводятся переведенные части текста надгробной надписи Елюй Чу-цаю. Текст этого памятника является ценным источником по истории Китая первой половины XIII в. Кроме того, автор на основе изучения «Ши-хо чжи» составил подробное описание фискальной политики юаньских правителей, состояния сельского хозяйства в Китае.

Значительный вклад в исследование рассматриваемой нами темы внес советский ученый - А.А. Бокщанин. Его работы, посвященные социально-политической проблематике2, полезны для понимания тенденций исторической эволюции внешней политики Китая в период правления династий Юань и Мин3. В работе «Китай и страны Южных морей XIV−XVI вв.» на основе китайских источников, таких как «Да Мин люй», «Мин ши», «Чжэн Хэ хан хай ту», автор раскрывает основные черты и методы китайской внешней политики в отношении ряда стран Юго-Восточной Азии в период правления династии Мин.

Истории связей Китая и Вьетнама посвящены работы Г.Ф. Мурашовой, советского исследователя 70-х годов. В работах «Вьетнамо-китайские отношения в начале первого правления Цинской династии по материалам вьетнамских и китайских хроник»4 и «Вьетнамо-китайские отношения XVII - XIX»5 рассматриваются ключевые проблемы вьетнамо-китайских отношений в период правления династии Цин.

В 1987 г. вышел труд В.А. Вельгуса «Средневековый Китай. Исследования и материалы по истории, внешним связям, литературе»6. В этой работе приводятся переводы важных источников по истории, например, «Чжу фань чжи», и китайскому мореходству X−XV вв.

Из доступной при подготовке выпускной работы китайской литературы о даннической системе и контактах Китая со странами Юго-Восточной Азии следует выделить статьи Шу Чансэня7 и Цзянь Цзюньбо8, посвященных анализу структуры и функций даннической системы и специфики даннических принципов в отношениях с зарубежными странами в период правления династий Юань, Мин и Цин.

Что касается монографических исследований, изданных на западных языках, то работа Г.Ф. Шурманна, посвященная экономическому положению страны в период правления династии Юань, представляет собой особый интерес, так как в ней приводятся переводы глав главного источника по истории того периода - «Юань ши».9 В наибольшей степени тематику настоящей работы, в частности историю внутренней политики китайских правителей династии Юань, Мин и Цин10, эволюцию политической мысли11, принципы внешней политики затрагивают труды Дж.К. Фэйербенка и В. Гуну12. Даннический принцип в отношениях с зарубежными странами и его анализ на основе переводов китайских источников минского и цинского периодов показан в совместной работе Дж.К. Фэйербэнка и С.И. Тэна «О даннической системе Цинской династии»13.

Выбор хронологических рамок работы обусловлен тем обстоятельством, что именно в рассматриваемый период в ЮВА наиболее интенсивно шел процесс формирования крупных и устойчивых государственных образований, на основе которых впоследствии развивались национальные государства современного типа.

Цель настоящей работы состоит в том, чтобы выявить общие принципы отношений Китая со странами ЮВА в рассматриваемый период, особенности этих отношений во время правления отдельных династий, а также специфику подходов различных исследователей к изучению соответствующей проблематики.

Для достижения данной цели необходимо решить следующие задачи:

- определить общие принципы внешнеполитической стратегии китайской империи в рассматриваемый отрезок времени;

- уточнить особенности политической и социально-экономической ситуации в Китае в периоды правления отдельных династий (Юань, Мин и Цин) и влияние этой ситуации на внешнюю политику государства;

- выяснить специфику политической и экономической стратегии Китая в ЮВА в указанные периоды;

- выявить круг наиболее принципиальных, по мнению специалистов, проблем, касающихся отношений Китая со странами ЮВА;

- выяснить принципиальные расхождения мнений ученых по поводу подхода к оценке внешнеполитической стратегии Китая.

Поскольку тема работы носит историографический характер, то в качестве источников использованы труды, рассматривавшиеся в представленном выше историографическом обзоре.

Методологической основой исследования являются разработки отечественных историков и экономистов, в первую очередь Л.А. Березного, Л.С. Васильевого, М.Е. Кравцовой.



I. Проблема определения хронологических рубежей средневековья и нового времени Китая и вопросы доктрины внешней политики

1.1. Принципы периодизации истории Китая средних веков и нового времени

В истории человеческого общества между веками господства рабовладельческого способа производства и эпохой капитализма лежат так называемые средние века — период формирования, расцвета и разложения феодальной общественно-экономической формации. Переход к феодализму в разных странах происходил не одновременно и в разных условиях. У одних народов феодальные отношения зарождались в недрах рабовладельческого общества и утверждались в результате революционного преобразования старого общественного строя, другие народы (например, большая часть европейских народов) вступали в феодализм, минуя рабовладельческую стадию развития, и еще долго сохраняли черты родового строя.

Общеизвестно, что марксистская историография, пользуясь издавна выработанными наукой понятиями древней, средневековой и новой истории, трактует их с точки зрения формационного подхода к истории. Соответственно под средними веками имеется в виду период феодализма, а новое время рассматривается как период капитализма. Но столь же общеизвестно, что и в средние века, и в новое время общественный строй в разных странах весьма различался. Хронологически отнюдь не везде период средневековья совпадал с феодализмом, а капитализм с новым временем14.

В конкретных исторических условиях феодальные отношения приобретали специфические особенности, отличавшие, например, феодализм европейский от феодализма восточного. Однако всюду характерными признаками феодального способа производства остаются феодальная собственность на землю, возникшее на этой основе крепостное право и наличие наряду с крупной феодальной собственностью мелкой собственности основных производителей — крестьян и ремесленников. Основной производитель имел известную заинтересованность в результатах своего труда, и это открывало возможности для роста производительности труда, а тем самым и для более успешного развития производительных сил15.

Периодизация истории средних веков основана на учении классиков марксизма-ленинизма об общественно-экономических формациях. С этих позиций историю средневековья делят на три периода: раннее средневековье — период становления феодальных отношений; классическое средневековье — эпоха развитого феодализма и, наконец, позднее средневековье — период постепенного упадка феодализма и зарождения капитализма16. Хронологические рамки этих периодов у разных народов различны. Для Европы раннее средневековье—это время с середины V в. до X в. (включительно), период развитого феодализма охватывает XI—XV в., и позднее средневековье приходится на XVI—XVII в. (до английской буржуазной революции середины XVII в.17).

В большинстве стран Азии и Африки период феодализма далеко выходит за пределы средневековья. С другой стороны, во многих областях земного шара во всемирно-историческую эпоху средневековья продолжали существовать дофеодальные отношения18. В Китае и Индии так называемые феодальные отношения складываются уже в III в., в странах Передней и Средней Азии расцвет феодализма начинается в IX в.. С другой стороны, на Востоке, в результате европейского колониализма феодализм принял застойный характер и в ряде стран сохранился вплоть до начала XIX в..

Средневековое феодальное общество прошло в своём развитии через три основные стадии, или периода,— раннего, развитого и позднего феодализма, из которых каждый имел свои социально-экономические, политические, идеологические и культурные особенности. Раннефеодальный период — это время складывания и утверждения феодальных отношений. Период развитого феодализма — это время наиболее полного развития феодального общества. Позднефеодальный период — это период начавшегося разложения и упадка феодального способа производства и зарождения в недрах феодального общества капиталистических отношений.

Раньше, чем в других странах, феодальные отношения, хоть и в весьма своеобразной форме, возникли и стали развиваться в Китае, являющемся одним из древнейших очагов человеческой цивилизации. Вопрос о времени возникновения феодализма в Китае до сих пор служит ещё предметом научного спора. Но несомненным является то, что в III—IV вв. н. э. феодальные производственные отношения там уже господствовали19.

В результате новейших исследований выяснилось, что китайская цивилизация еще до нашей эры прошла формационную стадию, то есть ту стадию, которая типологически отвечает признакам европейского средневековья. Тем не менее, вопрос о времени возникновения феодализма в Китае до сих пор служит ещё предметом научного спора. Но несомненным является то, что в III—IV вв. н. э. феодальные производственные отношения там уже господствовали20. Как указывает М.Е. Кравцова, ссылаясь на оригинальные источники, расцвет рабовладения и работорговли приходится на VII - VIII в. н.э. Однако, если за ключевой признак периодизации принять тип государственности, то периодизация будет иметь несколько иной вид, а именно: интересующие нас века будут включены в так называемый период Традиционный Китай21.

В Индии, в странах Передней и Средней Азии, в Северной Африке и в Европе гибель рабовладельческого способа производства произошла между III и VII вв. н. э.22Результатом коренных изменений в общественном развитии, которые проходили разными темпами, в этих странах был открыт путь для развития новых, более прогрессивных, передовых для того времени отношений феодального общества. Следовательно, время между III и VII вв. н. э. можно рассматривать как один из важнейших хронологических рубежей во всемирной истории, как начало средневековья, начало феодальной эпохи во всемирно-историческом масштабе. Источник расхождений хронологического рубежа между средневековьем и новым временем на Востоке не связан с оценкой уровня общественного развития. Расхождения обусловлены в первую очередь соображениями методического характера, отличиями в подходах к выбору критерием периодизации23.

Различны для разных стран и хронологические грани, отделяющие период раннего феодализма от периода развитого феодализма. Так, например, в Китае раннефеодальный период продолжался примерно до VIII в. н. э., в странах Передней и Средней Азии — приблизительно до IX в., в большинстве стран Западной Европы — до XI в.24

Неодинаковы для разных стран и хронологические грани, отделяющие период развитого феодализма от периода позднефеодального. Наиболее определённо можно указать соответствующую дату для Западной Европы. Период развитого феодализма закончился в странах Западной Европы в XV в. С конца XV — начала XVI в. здесь начался позднефеодальный период25.

Конец средневековья, конец феодальной эпохи и начало перехода к капиталистическому развитию во всемирно-историческом масштабе датируется обычно серединой XVII в.— победой буржуазной революции над силами феодализма в Англии. Английская буржуазная революция середины XVII в., а позднее французская революция конца XVIII в. утвердили новый для того времени общественный строй — капитализм26.

Понятием «средние века» и «новое время» правомерно оперировать лишь для определения всемирно исторической эпохи, в рамках которой уровень общественного развития разных стран весьма различен. Признавая условность понятия «средние века», хронологически не являющегося вполне тождественным понятию феодализма, едва ли можно выделить особые хронологические рубежи средневековья для отдельных регионов.

Некоторые авторы подвергают саму правомерность применения понятия новая история к анализу исторического процесса на Востоке. К ним относится Л.С. Васильева и И.М. Дьяконова. Л.С. Васильева указывая на евроцентристское происхождение и обоснованно возражая против привязывания процессов внутренней трансформации в странах Востока к произвольно выбранным датам европейской истории, предпочитает термину «новая история Востока» определение «Восток в период господства колониализма»27.

В западной синологии понятие Modern China не очерчено вполне определенными хронологическими рамками, но до недавнего времени преобладало концепция, согласно которой Новое время пришло в Китай только после его «открытия» внешнему миру (т.е. после Опиумной войны 1840-1842)28. Характерно, что в западной историографии применительно к рассматриваемому периоду истории Китая стал входить в употребление термин early modern China. В труде J.K. Fairbank «China: a new history» история императорского Китая разделена на две части, а рубеж между ними обозначен 1600 г., т.е. временем, когда вполне обозначился кризис Мин. И в самом изложении событий, происходивших в «позднеимперском Китае 1600-1911», ученый не оставляет сомнений в том, что именно с конца Мин становились заметными перемены, начавшиеся в экономической, социальной и духовной жизни китайского общества29.

Общим в мировой синологии является констатация факта начала модернизации китайского общества лишь после преодоления его самоизоляции и постепенного распространения европейских научно-технических достижений, а затем и социальных и политических идей30.

Поиски особого хронологического рубежа между средневековьем и новым временем на Востоке методически не обоснованы. Они не могут найти опоры в фактах истории, так как уровень общественного развития в странах Азии и Африки к началу нового времени как ступени всемирной истории отличался крайней пестротой31.

Национальный исторический процесс Китая, по мнению М.Е. Кравцовой, подразделяется на периоды царствования династий, то есть времени правления представителей одного и того же царствующего дома32. Такая периодизация традиционна как для китайских историков, так и для российских и западных ученых. Каждая династия имеет название, которое отличается от фамилии императорской семьи. Начиная с XIII в, то есть с воцарения монгольской династии, в качестве названия стали применяться «философско-категориальные»33 термины.

Такой способ определения хронологических рубежей в истории Китай связан с аспектами традиционной китайской культуры. Во-первых, смена правящих династий, как правило, сопровождалось обострением социальных и политических противоречий, экономическим кризисом, поэтому возникла необходимость их рационального объяснения. Помимо объяснения падения династии утерей Мандата Неба, апеллировали к теории борьбы и последовательной смены «пяти стихий или сил», разработанной Цзоу Янем34. Во-вторых, традиционное китайское историописание было привязано к династийному циклу, то есть летоисчисление велось от воцарения новой династии. Таким образом, династийные периоды стали рассматриваться как отдельные рубежи истории.

Как отмечает М.Е. Кравцова, главной движущей силой китайской истории являются хозяйственно-экономические процессы, обусловленные социоэкологическими и естественно-географическими факторами35. В рассматриваемые хронологические рамки данной работы включены три династии - Юань, Мин и Цин. Исходя из формационного подхода к истории, Юань (XIII —XIV вв.) и Мин (XIV − XVII вв.) относятся к Средневековью, тогда как династии Цин (XVII—начало ХХ вв.) - хронологически относится к новому времени. Рубежом между двумя эпохами и применительно к Востоку было принято считать английскую революцию XVII в., а начало новой истории Китая приурочивалось к установлению власти маньчжурской династии Цин, совпавшую по времени с событиями в Англии. При этом имелось в виду, что само китайское общество все еще оставалось средневековым36. Если в качестве критерия периодизации взять тип государственности и характер социально-экономических отношений, то период правления династий Юань, Мин и Цин, по мнению М.Е. Кравцовой, относятся к периоду «Традиционный Китай»37.
1.2. Политическая культура традиционного Китая и даннический принцип в отношениях с зарубежными государствами

В условиях сравнительно раннего развития государственности в Китае постепенно складывалось представление о власти китайских правителей как о наивысшей и вездесущей. Это нашло отражение в древнекитайских философско-этических концепциях. Однако решающую роль в этом отношении сыграло образование единого централизованного государства и оформление деспотической власти китайских императоров в конце III — II вв. до н.э. В этот период идея неограниченной и повсеместной власти императора, служившая объединению страны, получила характер непререкаемой, официально принятой догмы38.

В дальнейшем представления китайцев о своей стране как о высшем государстве и о повсеместной верховной власти императора слились воедино, таким образом влияя на систему взаимоотношений с соседними странами. Однако, это была не застывшая система, она конкретизировалась и уточнялась, постепенно превращаясь в систему идеологических принципов, на которых строились все внешние связи39.

В настоящее время существует два основных подхода к китайской традиции в дипломатии. Первый из них был сформулирован А.С. Мартыновым, который проанализировал государственную идеологию Китая - доктрину «мироустроительной монархии». В соответствии с данной концепцией император Китая, будучи Сыном Неба, своей благой силой дэ преобразовывал варварские народы, которые в свою очередь являлись к нему с данью, получая титулы. Варваров, не желавших стать подданными и приобщиться к цивилизации, император силой заставлял стать частью Срединного государства, тем самым наводя мир и порядок. Эта доктрина исключает взаимные равноправные отношения Китая с другими государствами40.

Второй подход к этой проблеме сформулировал М.В. Крюков, который приводит примеры установления Китаем договорных отношений с соседями в VI-XIII вв. Таким образом, помимо концепции «мироустроительной монархии» существовала и вторая модель взаимодействия с зарубежными странами, предполагавшая договорную основу отношений между Китаем и другим суверенным государством41. В периоды упадка китайской империи или в случае равных сил с варварским государством, такая модель во внешних отношениях возникала.

Важнейшим средством поддержания внешних официальных связей Китая с зарубежными странами был обмен посольствами, сопровождавшийся подношением дани китайскому императору либо ответными дарами китайского двора. В связи с этим в западной литературе появляются такие термины, как «даннические отношения» и «данническая система». Дж.К. Фэйербэнк и С.И. Тэн в своей работе «О даннической системе Цинской династии» характеризуют эту систему как механизм, с помощью которого варварские, или некитайские, страны региона ставились на свое место в китайской миропорядке. Основными характеристиками этой системы ученые называют следующее: 1. Данническая система служила средством осуществления китайских международных связей. 2. На практике она имела важные коммерческие основания. 3. Была естественным продуктом преобладания древнего Китая. 4. Использовалась правительством Китая в политических целях самозащиты страны42. Таким образом, Дж.К. Фэйербэнк и С.И. Тэн под этим термином понимают совокупность теории и практики внешних связей Китая.



А.А. Бокщанин предлагает иной термин для обозначения данного типа внешних связей Китая - «система номинального вассалитета иноземных стран». Ученый отмечает, что эта система включала в себя не только подношение дани императорскому двору, но и ряд других формальных проявлений зависимости. Во-первых, вассалитет проявлялся в соблюдении определенных форм обращения в официальных посланиях и документов китайскому императору. Во-вторых, в принятии китайского титула ван. Кроме того, вассальные государства должны были принять китайское летоисчисление и соблюдать строгие ритуалы при дворе43.

Идея об исключительности власти китайского императора была воспринята в период правления династии Мин, что нашло отражение в самых ранних документах той эпохи. Китайская дипломатия этой эпохи не пыталась строить отношения с соседними странами на равных правах. Применяя указанную доктрину, китайская дипломатия в конце XIV в. попыталась создать вассальную систему в странах Южных морей и в соседних земледельческих странах, таких как Вьетнам и Корея. Предполагалось добиться не просто декларативного характера зависимости этих стран, но минская дипломатия не пошла дальше установления номинальной даннической системы. Таким образом, основным подтверждением вассальной зависимости усматривали в ответном посольстве с данью местных правителей к китайскому двору.

Необходимо определить, что понимается под термином вассальное государство в межгосударственных отношениях. «Большая советская энциклопедия» дает следующее определение: феодальное государство, находящееся в вассальной зависимости от другого государства — сюзерена. Устанавливались различные формальности, свидетельствовавшие о таком подчинении. Важнейшим признаком вассальной зависимости были военная помощь и выплата дани. Вассальное государство было лишено не только ряда существенных прав во внутренней жизни (например, в ряде случаев права эмиссии денежных знаков), но и права поддерживать дипломатические отношения и заключать договоры с другими государствами: на вассальное государство автоматически распространялись нормы политических, торговых и таможенных договоров, заключённых государством-сюзереном. Вассал вынужден допускать широкое вмешательство сюзерена в свою внутреннюю деятельность (законодательную, административную, судебную и т.д. деятельность)44.

Отношения же Китая со странами Юго-Восточной Азии, сложившиеся в период правления династий Юань, Мин и Цин, на практике не выражались ни в широком вмешательстве во внутреннюю политику государств, входивших в вассальную систему, ни во вмешательстве в их самостоятельную внешнюю политику. Этот номинальный вассалитет не был юридически подкреплен, то есть не существовало документов, определявших права и обязанности вассала и сюзерена. А потому эта система не может считаться формой реальной политической зависимости.

Рассматривая внешнеполитическую доктрину Китая периода правления династий Юань, Мин и Цин необходимо учитывать, что все внешние связи строились на вышеуказанных принципах. Страны Юго-Восточной Азии не воспринимались китайским правительством как равноправные, а лишь как «варварские».

II. Особенности развития Китая в период правления династии Юань и их влияние на внешнюю политику

2.1. Характеристика политической и социально-экономической ситуации в Китае в период правления династии Юань (XIII XIV вв.)

На период нашествия монголов, на территории современного Китая сосуществовало три независимых государства: империя Цзинь, основанная на севере чжурчжэнями, Западное Ся − тангутское государство на северо-западе и Южносунское государство, − и государственное образование Наньчжао в Юньнани45. Отсюда видно, что Китай был разделен на государства без единого центра управления. Более того, каждое из государств на момент нашествия монголов было ослаблено внутренними беспорядками, поэтому были неспособны защитить свою независимость.

Монгольское завоевание Китая растянулось почти на 70 лет. В 1215 г. был взят Пекин, а в 1280 г. Китай полностью оказался во власти монголов. С вступлением на престол хана Хубилая (1215 − 1294) великоханская ставка была перенесена в Пекин. Наряду с ним равноправными столицами считались монгольский Каракорум и китайский Шандун.

М.Е. Кравцова отмечает, что основные хозяйственные центры Китая в результате нашествия монголов были разрушены: население было уничтожено либо угнано в плен, города были превращены в руины, а пашни превращены в пастбища для лошадей кочевников46. В дальнейшем правящая династия делала попытки восстановить хозяйственно-экономическую деятельность страны, однако, будучи заинтересованными лишь в собственном обогащении, сельское хозяйство и ремесло не развивалось47.

Несмотря на военную мощь империи Юань, которая была фундаментом ее существования, она не отличалась внутренней прочностью, ее сотрясали внутренние междоусобицы правящего дома. Впоследствии монгольским правителям пришлось тесно сотрудничать с господствующим классом Китая и назначать ханьцев на государственные должности48. К середине XIV в. империя Юань пришла в полный упадок, ее ослабляло сопротивление местного китайского населения, недовольного своим положением. Восстание «Красных повязок»49 оказалось решающим событием в падении династии. Ядром восставших были члены тайной буддийской секты «Белый лотос»50.

Характерной особенностью социальной структуры юаньского Китая было разделение населения страны на четыре неравные по правам категории. Китайцы Севера и жители Юга страны считались соответственно людьми третьего и четвертого сорта после самих монголов и выходцев из исламских стран западной и центральной части Азии51.

Монгольские властители, заинтересованные в получении доходов с покоренных земель, а не в развитии сельского хозяйства или повышения эффективности производства52, со второй половины XII в. все больше стали перенимать традиционные китайские методы эксплуатации населения. Н.Ц. Мункуев, обращаясь к «Ши-хо чжи», отмечает, что основным плательщиком поземельного налога было крестьянство, тогда как чиновничество освобождалось от его уплаты53. Первоначально была упорядочена и централизована система налогообложения, для этого создавались налоговые управления в провинциях, где власть изымалась у местных чиновников54.

Как показывают данные надгробной надписи Елюй Чу-цаю и других источников, монгольские завоеватели с самого начала производили поборы серебром с населения Северного Китая. Так помимо подворного налога в 1255г. сы-ляо был введен еще один вид подворного налога - бао-инь, взимавшегося серебром. Впоследствии этот налог взимался не серебром, а бумажными деньгами. Как отмечает Н.Ц. Мункуев, это был один из наиболее обременительных налогов для населения в период правления династии Юань55.

Действующими законами была определена система поземельных отношений, в рамках которой выделялись частные земли, казенные земли, земли общественного пользования и удельные наделы. Устойчивой тенденцией в сельском хозяйстве с начала XIV в. становится увеличение частных земельных владений и расширение арендных отношений. Избыток порабощенного населения и военнопленных позволял широко применять их труд на государственных землях и на землях воинов в военных поселениях. Наряду с рабами казенные земли обрабатывались государственными арендаторами. Широко, как никогда прежде, распространялось храмовое землевладение, пополняемое как за счет государственных дарений, так и за счет покупок и прямого захвата полей. Такие угодья считались вечным владением и обрабатывались братией и арендаторами.

Ремесленников монголы особенно ценили, структурной реорганизации в этой сфере практически не было. Что касается торговли, то Юаньская империя пошла по следам Сун, оставив за собой монопольное право на доходы с таких товаров как железо, соль, драгоценности, чай, вино, уксус, а внешняя торговля с иностранными купцами контролировалась Управлением морской торговли56. В связи с инфляцией бумажных денег в конце XIII в. в торговле стал доминировать натуральный обмен, возросла роль драгоценных металлов, расцвело ростовщичество.

Относительно торгового налога в период правления династии Юань в источниках сведений нет. Как известно, торговый налог ранее взимался только с купцов и промышленников, хотя фактически был косвенным налогом, отдававшимся купцам на откуп. Как отмечает Н.Ц. Мункуев, на протяжении практически всей истории Китая начиная с середины эпохи Тан торговый налог взимался в двух формах: 1. С купцов при переезде через определенные города ил государственные таможни на торговых путях. 2. С купцов в районах торговли и с предпринимателей при продаже их товара купцам. В прошлом казна получала большие поступления от сбора этого вида налога, но, видимо, при Юань объем поступления от торгового налога не составляло больших сумм. Кроме того, как отмечает Н.И. Конрад и Н.Ц. Мункуев, ссылаясь на Вэн Ду-цзянь «Во-то цза-као», значительная часть торговли в Китае находилась в руках купцов мусульманского происхождения, которые занимались не только торговлей, но и ростовщичеством, а также были освобождены от уплаты торгового налога57. Также, В.А. Вельгус, ссылаясь на У Юй-гань, указывает на то, что торговля в г. Цюаньчжоу и других крупнейших портах Китая была в руках арабо-персидских купцов, то есть, по существу, они контролировали всю заморскую торговлю с другими странами58.

Оценки значения монгольского правления в работах российских, западных и китайских ученых не всегда совпадают. Так, Г.И. Сафаров рассматривает период правления династии, как время расцвета торговли, ремесла и купеческого капитала59. Ученый утверждает, что именно монгольское правление создало основу для китайской торговли в международном масштабе. Противоположное мнение касательно значения правления династии Юань выразил Н.И. Конрад. Он указывает, что несмотря на сохранение прежних китайских основ управления государством, завоевание монголов и их правление в целом привело к упадку страны. Что же касается торговли, то ученый обращает внимание на военно-стратегические цели установления внешних связей правительства Юань60. Аналогичного мнения придерживается и Л.В. Симоновская, которая дает негативную оценку рассматриваемому периоду. В «История Китая с древнейших времен и до наших дней» ученый указывает на то, что финансовая политика монгольских властей лишь ухудшила положение крестьян, ремесленников и купцов. Безудержный выпуск бумажных денег достиг в XIV в. невероятных размеров. Таким образом, земледельцы и горожане получали ничего не стоившие бумажные деньги, купцы также получали обесцененные деньги за свои товары61.

Дж.К. Фэйербэнк негативно оценивает последствия правления монголов на Китай, считая, что оно принесло не только разрушения и упадок страны, но и нанесло психологическую травму населению. Основной проблемой в управлении Китаем монголами ученый видит культуру. Кочевой народ слишком сильно отличался речью, традициями от китайцев, поэтому было невозможно в короткие сроки преодолеть эту культурную разницу. Кроме того, по мнению исследователя, в период монгольского правления управление государством стало более деспотичным. Помимо этого, исследователь отмечает, что правители династии Юань обращали внимание на законодательство как антидот произволу правительства и чиновников на местах62.

Американский исследователь, Г.Ф. Шурманн, опираясь на перевод Юань ши, отмечает, что период правления монгольской династии важен для Китая по двум причинам: 1. Это был период, когда кочевое племя захватило весь Китай, включая северные и южные регионы. 2. Во время правления династии Юань страна была частью огромной империи кочевого народа. Кроме того, ученый, называет этот период решающим для последующего развития страны и общества63. С исчезновением традиционно мощного центрального аппарата и с разделением северных территорий на уделы монгольских правителей, север Китая распался на практически независимые административные части под властью монголов. Однако, они не находились в неком вакууме, так как политическая власть была в руках императора при поддержке армии. Положительным последствием, американский исследователь называет, как и советский ученый Г.И. Сафаров, развитие торговли на севере страны. С экономической точки зрения, это дало возможность распространению кредитам. С социальной стороны, это создало широкий класс торговцев, которые заняли ведущие положение в период правления династии. Это явление в свою очередь стимулировало развитие ремесла и производства. В заключении, Г.Ф. Шурманн указывает на то, что это не было периодом хаоса, несмотря на децентрализацию власти и роста местной социальной и экономической силы64.


2.2. Проблемы агрессивной внешней политики династии Юань в отношении стран Юго-Восточной Азии

В XI − первой половине XIII начинается этап активного расцвета частной торговли в Китае65, отсюда китайские поселения купцов в Южной Индии. Однако с приходом монгольской династии сокращаются официальные связи китайского двора в силу целенаправленной политики юаньского дома, направленной на снижение частноторговых отношений в начале и середине XIVв66. Тем более что власть династии к середине века серьезно пошатнулась, поэтому монголов уже не заботила проблема поддержания связей с заморскими странами.

Важно также отметить и кардинальные изменения в политической обстановке региона в X − XIII вв.. В Нижней Бирме возникло единое централизованное государство − Паган, в Камбодже - Камбуджадеша, Вьетнам становится независимым государством, на территории Индонезии появляется государство Шривиджайя.

Конец XIII в. ознаменовался серьезным обострением в отношениях со странами Южных морей. Правители Юаньского дома, посылая своих послов, требовали подчинения и покорности от других стран, что, естественно, не могло не вызвать противодействие других стран67. Как указывает папский посол к Великому хану монголов Гуюку, Плано Карпини, «монголы не заключают мира ни с какими людьми, если те им не подчиняются, они имеют приказ Чингисхана подчинить себе все народы»68. Также Плано Карпини отмечает еще один важный принцип внешней политики монголов - они требовали личного присутствия правителей, покоренных территорий. «Они посылают также за государями земель, чтобы те явились к ним без замедления, а когда они придут туда, то не получают никакого должного почета, а считаются наряду с другими презренными личностями»69.

К концу XIII в. китайское правительство пыталось установить полное монопольное право государства на внешнюю морскую торговлю, а также взять под контроль частную торговлю как на море, так и в портах70. Порты, существовавшие еще в эпоху Сун, в таких городах как Гуанчжоу, Ханчжоу, Минчжоу, Цюаньчжоу, Баньцяочжэнь, по мнению Чжан Сюаня, по-прежнему оставались важнейшими пунктами на морских коммуникациях. Монгольские императоры использовали морские суда для перевозки податного зерна с юга страны71.

Политика юаньской династии по отношению к внешней торговле была нелогичной и непоследовательной. Как указывает И.Т. Флад, хан Хубилай еще до свержения Южносунской династии, в 1277 г. учредил подконтрольные государству Офисы морской торговли в ряде портов на юге Китая. А в 1278 г. хан Хубилай начал проводить политику привлечения правителей стран ЮВА на свою сторону72. Впоследствии четко прослеживаются тенденция к ограничению внешней торговли, что отрицательно сказалось не только на торговых контактах, но, что более принципиально, на внешних связях страны в целом73.

Монгольское владычество имело далеко идущие последствия на отношения Китая со странами Юго-Восточной Азии. Во-первых, расширение контроля в юго-восточной части Азии. Во-вторых, монгольское правительство впервые агрессивно заявило о своем присутствии в морях региона. Кроме того, такая агрессивная внешняя политика продемонстрировала возможные последствия империалистического видения мира Китая для стран региона.

Сначала необходимо рассмотреть как складывались отношения Китая в данный период с Юннань, так как этот регион имеет серьезное геополитическое значение - через Юннань китайские купцы получали доступ в Бирму и Индию - это был, так называемый, южный шелковый путь74. В период до Хань эта провинция была номинально включена в состав Китайской империи, но постепенно вновь вернулась под контроль местного населения. Что же касается XIII—XIV вв., то лишь отдельные купцы по собственной инициативе вели торговлю с регионом. Китайская сторона в основном поставляла лесную продукцию, оленьи рога, шкуры и кожу диких зверей, смолу и ароматическую древесину в обмен на железо и соль75. Местных племенных вождей убеждали признать номинальную власть китайской империи взамен на официальное признание, титулы и подарки от двора. Для установления полного контроля над провинцией, юаньское правительство направило туда своих наместников, которые, как и все монголы, были мусульманами. Это серьезно повлияло на религиозный состав региона, который и сейчас остается вторым в Китае по населению мусульман. Кроме того, были введены военные гарнизоны для поддержания порядка. Таким образом, территория Юннань была включена в состав монгольского государства, что вызвало мощный поток китайских мигрантов на те территории.

Как уже отмечалось выше, захват Юннань имел важное стратегическое значение. Были завязаны дипломатические и политические отношения с Сукотаи (Таиланд), Ланнатхай (север Таиланда), Меуанг Суа и Бирмой. Из-за угрозы военного вмешательства со стороны Китая, все эти страны были включены в китайскую данническую систему. Кроме того, это дало возможность открыть новые пути из Китая через Юннань в Бирму и тайские княжества.

Что касается ближайшего соседа, Аннама, то отношения были достаточно сложными. В 1276 г. хан Хубилай потребовал не только личного присутствия короля Аннама в столице, но и его сыновей, в качестве заложников76. Кроме того, юаньское правительство потребовало проводить под его наблюдением перепись населения для расчета налогообложения и выполнения воинских обязанностей, а также назначение монгольского губернатора. Все эти меры означали не просто данническую систему, но потерю независимости Аннама, что было совершенно неприемлемо для страны. В связи с этим правительство старалось как можно дольше парировать эти претензии и продолжало отправлять обычные даннические миссии в Пекин.

Естественно, оттягивание времени для выполнения требований китайской стороны не могли не иметь жестоких последствий. Кроме вьетнамского короля отказался выплачивать дань и лично сопровождать даннические миссии король Чампы. Таким образом, последующие монгольские нашествия преследовали сразу несколько целей: захватить Аннам и наказать за неподчинение короля Чампы. Аннам был вынужден оказывать помощь своему соседу, иначе стране пришлось бы отражать монгольские удары с двух фронтов. Военные походы 1285 г. и 1287г. были неудачными, народы Аннама и Чампы вели партизанскую войну, поэтому конная армия была бессильна и потерпела поражение. Тем не менее, необходимо отметить важный дипломатический ход со стороны Аннама и Чампы: они отправили щедрые даннические миссии в Китай для восстановления вассальной системы, но короли лично не сопровождали миссии. Этот шаг означал желание соседей жить в мире и гармонии77.

Следующим пунктом в расширении территорий, входящих в данническую систему Китая, стала Бирма. В период правления Сун все миссии из Бирмы были записаны, как даннические, хотя, возможно, их целью было расширение торговых связей или распространение буддизма. Таким образом, когда к власти пришли монголы, они потребовали от Бирмы выплачивать дань. Более того, хан Хубилай требовал личного присутствия короля Бирмы во главе миссии. После того, как король Бирмы приказал казнить всю китайскую миссию, которая передала требования императора, хан Хубилай решил провести военное вторжение в 1277 г. и 1287г.. Тем не менее, оба военных похода провалились, ни одна из целей не была достигнута: бирманцы не были покорены, король не был наказан, столица не была взята и, самое главное, дань не поступала в казну Китая78.

Более смелыми, но такими же неудачными, были попытки включить в свой миропорядок такие страны как, Ява, Япония, королевства Таиланда. Так, в 1293 г. Хубилай направил свой флот на остров Ява для признания им Китая в качестве сюзерена. К тому моменту, как флот прибыл, на острове власть захватил узурпатор, а встретивший миссию принц предложил помочь ему вернуть власть в замен на признание номинальной принадлежности к Китаю79. После победы китайского флота и местной армии, принц Явы отказался выполнять свои обещания и выступил против своих бывших китайских союзников, после чего китайский флот был вынужден покинуть остров. И вновь юаньское правительство не добилось поставленных целей, однако сыграло важную роль в становлении индонезийского королевства Маджапахит.

Отношения с тайскими королевствами были менее напряженными. Хан Хубилай в июле 1282 г. направил свое посольство в Сукхотаи для установления дружественных отношений и умиротворения царства80. Король Сукхотаи впервые отправил ответную дипломатическую миссию в Пекин только спустя десять лет в 1292 г.. Это может быть объяснено страхом военного вмешательства Китая в страну, как например, в Бирму или Аннам. Тем не менее, как указывает Е.Т. Флад ссылаясь на источник, эта миссия была частью процесса налаживания общения между двумя странами, нежели формальным признанием Сукхотаи превосходства Китая81. Более того, это первое посольство из Сукхотаи было отправлено лишь в тот период, когда торговые отношения между Сиамом и Китаем стали значительными82.

Что же касается отношений с Индией, то более заметные отношения начинаются с Сунского периода, когда отдельные купцы и торговцы налаживают связи с прибрежными городами. Но все эти контакты не имели постоянной основы и, скорее, были единичными. Кроме того, торговцы приходили на иностранных кораблях. Основным импортируемым товаром для Китая был перец. Но уже начиная с Юань, китайские торговцы прибывали на собственных кораблях, в основном, в Калькутту, как основной порт для связи с городами Персидского залива83. Создание торговой сети между побережьями Индии и Китая значительно облегчило сбор информации о королевствах, налаживание дипломатических отношений. В период правления династии Юань официальные посольства прибывали на Индийское побережье на торговых кораблях. Тем не менее, индийские короли опасались агрессивной политики монголов и их усиления в морях Юго-Восточной Азии, поэтому часто они уступали отдельные территории Китаю.

Значение внешней политики Китая, начиная с середины XIII в. имело значительное влияние на регион Юго-Восточной Азии. Важность захвата Юннань была не только в расширении территорий, открытия новых торговых путей через эту провинцию, но и открыло новые территории для миграции китайского населения, что привело к вытеснению некитайского местного населения на менее плодородные земли.

Агрессивная внешняя политика юаньских императоров связана, в первую очередь, со стремлением покорить весь мир: «замысел татар состоит в том, чтобы покорить себе, если можно, весь мир»84. Кроме того, они обладали значительным преимуществом перед другими китайскими династиями, так как не было угроз нападения на северных границах. Тем не менее, это преимущество не сыграло решающую роль - практически все военные походы были неудачными, так как они не учитывали географические и климатические особенности стран, игнорировали особенности ведения военных действий народами, использовали слишком хитрую тактику, тем самым перехитрили сами себя85.

Основной проблемой, касающейся отношений Китая со странами Юго-Восточной Азии в период правления династии Юань, можно назвать согласие или несогласие той или иной страны признать номинальную власть китайского императора. Внешнеполитическая стратегия юаньского двора была вполне традиционна для Китая, то есть, вначале применялись дипломатические меры про привлечению страны и убеждению признать вассальную зависимость, в случае отказа, монголы применяли военную силу.

Страны Юго-Восточной Азии находились в условиях постоянной угрозы военного вторжения в страну, поэтому лучшим способом для избегания этого было включение страны в китайский миропорядок и выплата дани. Более того, неудачные военные походы, инициированные юаньским двором, убедили монголов в необходимости придерживаться традиционных для Китая принципов во внешней политике — номинальность признания страны, как сюзерена, и выплата дани, которая, в свою очередь, сопровождалась ответными щедрыми подарками прибывшим посольствам в виде золота, серебра, бронзы, а также даровании титулов86. Такие отношения способствовали развитию торговых и дипломатических отношений, а также давали возможность получать информацию о внутренней обстановке внутри Китая и других королевствах.

III. Принципы развития дипломатических, экономических и торговых связей династии Мин в Юго-Восточной Азии

3.1. Специфика внутренней политики императоров династии Мин (XIV XVII вв.)

После свержения монгольской династии, первый император Мин, Чжу Юаньчжан, еще в течение 20 лет отвоевывал территории страны. Основной целью первого императора династии Мин было создание централизованного государства, полностью подчинявшееся ему87. Все правление династии было отмечено стремлением к восстановлению традиционных для танского Китая принципов как во внешней политике, так и во внутренней. Основной идей было восстановление былого могущества страны, укрепление императорской власти, основанной на процветающей общине. Безусловно, новая династия восстановила китайскую традицию и внесла вклад в культурное наследие, но, тем не менее, не смогла уничтожить жадность правящей элиты88.

Правление династии Мин носило авторитарный характер, и влияние ученых-министров было минимальным в сравнении с другими династиями89. Результатом такой политики стала реструктуризация учреждений на основе чжоуских принципов и обучение чиновников в неоконфуцианской традиции для восстановления Небесного мандата Сына Неба и для восстановления китайского мирового порядка.

В период правления династии Мин был установлен государственный контроль над землей. Как отмечает Л.В. Симоновская, ссылаясь на «Мин ши», «первоначально государственные земли состояли из земель, входивших в государственный земельный фонд еще во времена Сун и Юань»90. Затем к ним были присоединены земли, конфискованные правительством, конфискованные по решению суда, школьные земли, императорские поместья, должностные земли чиновников. Кроме того, были уничтожены арендные отношения, которые противоречили стремлению воссоздать надельную систему и укрепить систему общин. Создав фонд государственных земель стало возможным использование людской ресурс, тем самым начав восстановление деревни. В начале правления Мин, в 1370 г., была проведена первая перепись населения с целью дальнейшего определения размера налогов91. Система налогообложения основывалась на объединенных в группы дворах, которые были связаны между собой круговой порукой92. Таким образом, основным субъектом в деревне стал отдельный крестьянин-земледелец, а основным собственником земли стал император.

С развитием рыночных отношений и постоянным дефицитом бюджета, в XVI в. была проведена налоговая реформа, суть которой заключалась в объединении натурального налога и присоединении к нему денежного налога, в основе которого лежала стоимость серебра. Цена на серебро не была фиксирована, соответственно, это подрывало стабильность налоговой системы, а также увеличило злоупотребления со стороны сборщиков налогов93.

Параллельно шел процесс расширения уделов наследников и членов императорского клана94. Изначально, центральной идеей раздачи уделов членам императорского клана было укрепление верховной власти, контроль над официальной администрацией, а также это была попытка откупиться от наследников на власть. Хотя эти уделы не жаловались в собственность, тем не менее, они рассматривались удельным правительством практически как автономные административные структуры. В конечно итоге, такая система пожалования земли привела к сепаратизму и междоусобной войне внутри клана.

В сельском хозяйстве начали вводить новые способы ирригации, что существенно повысило его эффективность. Проводился переход от плужного земледелия к мотыжному за счет чего собиравшиеся урожаи стали более объемными и позволяли прокормить возраставшее население страны95. Правительством делались попытки поддержать общий уровень жизни крестьян и для этого был предпринят комплекс политических мер - «забота о народе»96. Помимо сельского хозяйства, новых высот достигло шелкоткачество, хлопкоткачество, книгопечатание, производство керамики и фарфора. Однако положение ремесленников и жителей городов не изменилось, у них также не было никаких гарантий личной свободы или собственности, облагались налогами и повинностями, более того, ремесленники зачастую должны были проходить отработку на казенных предприятиях97. Важным процессом стало успешное развитие кораблестроения, благодаря которому минские мореплаватели смогли достичь новых стран98.

Важным пунктом внутренней политики было привлечение евнухов в государственную деятельность. Первые императоры минской династии старались противопоставлять императорский клан администрации. Но уже в первой половине XV в. правительство перестало искать опору в лице удельных чиновников, отказавшись от административных реформ на местах, и выбрало дублирование политического и хозяйственного аппарата на севере империи99. Это оказалось не лучшим способом, так как часть звеньев оказалась лишена инициативы, поэтому со временем евнухи стали управлять делами, связанными с гражданской и военной политикой100. Это явление стало решающим в упадке династии, так как евнухи были заинтересованы в собственном обогащении, возросла коррупция, принимались непрофессиональные решения в управлении101.

Что касается общей оценки периода правления династии Мин, то мнения исследователей не совпадают. Г.И. Сафаров крайне негативно характеризует процессы этой эпохи, называя ее периодом «новой феодализации Китая»102. Кроме того, ученый отмечает негативные последствия ограничения торговли и связей, что привело к возврату в средневековое состояние, самоизоляции. По мнению Г.И. Сафарова, новая феодализация Китая происходила не только в области земельных отношений, но и в торговле, ремесле и внешних связях.

Противоположную оценку периоду правления династии дает Н.И. Конрад, отмечая конструктивные перемены в административной управленческой системе, в армии, в управлении деревней и деревенским сектором экономики. Более того, ученый указывает на рост товарно-денежных отношений в деревне в этот период, однако, обратной стороной стало усиление эксплуатации крестьян103.

Л.И. Думан, рассматривая вторую половину правления Мин, указывает на прогресс в области ремесле, земледелия, товарного производства. Более того, в этот период происходил рост городов, интенсифицировалась внутренняя торговля. Тем не менее, были и факторы, тормозившие развитие страны: высокая степень эксплуатации населения и рост крупной земельной собственности верхушки общества.

Дж. К. Фэйербэнк негативно оценивает внутреннюю политику минский императоров, делая акцент на ошибочность финансовой политики. Ученый отмечает, что в этот период не было разделения бюджета на государственный и императорский. Финансовая система не выдерживала роста объема торговли, в результате чего бумажные деньги практически были обесценены. Кроме того, управление страной находилось в руках евнухов, которые зачастую были не способны принимать решения, выгодные для страны. Сбор налогов был поручен частным сборщикам, что порождало коррупцию и злоупотребление полномочиями. Центральное правительство не принимало участие в финансировании восстановления важных инфраструктурных объектов, таких как Великий канал. Таким образом, по мнению исследователя, внутренняя политика династии Мин приводила к упадку страны.
3.2. Особенности внешнеполитической доктрины Китая в период правления династии Мин в отношении стран Юго-Восточной Азии

Новая династия была озабочена восстановление прежних традиций и принципов не только во внутренней политике, но и во внешней, правители стремились очистить политическую культуру от варварского наследия монголов. Новый императорский двор видел необходимость в восстановлении конфуцианских принципов во внешней политике и воссоздании былого китайского миропорядка. Все внешние связи были регламентированы ритуалами - обмен посланниками, прием дипломатических миссий и даже экстрадиция104. Вассальная система стала более систематизированной: все прибывшие послы проходили инструктаж, обучались правилам поведения и проведения церемоний. Также объяснялось, как должны были быть приняты китайские дипломатические миссии за границей. Кроме того, император, как Сына Неба, обязывал все вассальные государства жить в мире, уважительно относиться к статуса империи, а в случае неповиновения или войны между вассалами, сюзерен мог применить военную силу для восстановления гармонии105. Для минских императоров добродетель и сила были неотделимы, как мы видим из вышеуказанной концепции. Применение силы часто рассматривалось как проявление добродетели императора по отношению к варварам.

Вассалитет заморских стран по отношению к Китаю, по мысли китайских политиков конца XIV в., должен был выражаться несколькими формальными действиями. Во-первых, местные власти должны были признать свой вассалитет путем соблюдения определенных форм обращения к китайскому императору в официальных бумагах и посланиях. Хотя необходимо отметить, что этот номинальный вассалитет не был подкреплен никакими договорными обязательствами ни одной из сторон, а потому и не рассматривался странами Южных морей, как форма реальной зависимости. Во-вторых, местные властители должны были принять китайский титул ван. Так как правители стран Юго-Восточной Азии были не знакомы с иерархией китайской бюрократии, принятие титула для них не носило символического характера. Более того, будучи мелкими и раздробленными, и, как правило, слабыми в военном отношении, страны Южных морей стремились заручиться поддержкой для повышения своего международного авторитета106.

Именно в период правления династии Мин больше всего дипломатических миссий и путешественников выезжало за пределы страны. Хотя больше посланников прибывало к страну, нежели были отправлены за границу с миссиями107.

В период правления династии Мин около 30 стран на разных условиях были включены в вассальную систему империи. Такое значительное расширение границ вписывалось в философский базис внешний политики династии - Китай стоит в центре цивилизованного мира, а император обладает Мандатом Неба.

Одним из первых прибыл король Вьетнама выразить свое признание новой правящей династии Китая. Вьетнам, будучи ближайшим соседом, был обязан присылать даннические миссии раз в три года. За королем Вьетнама уже последовали послы ряда других стран региона, а именно, Чампа, Камбоджа, Аюттхай, Маджапахит и несколько других прибрежных княжеств Явы и Борнео. Они были обязаны посылать дань не так часто. Самое главное, что дань не должна была быть отягощающей, но учитывалось намерение и стремление выразить признательность108.

Система номинального вассалитета практически ничем не связывала эти страны и поэтому не вызывала противодействия с их стороны. Более того, поддержание двусторонних посольских отношений с Китаем служило не только прямому обогащения правителей стран Юго-Восточной Азии за счет ответных даров китайского императора, но и отвечало интересам местной знати и купечества, которые получали возможность продавать свои товары в Китае109.

Важным принципом внешней политики новой династии был абсолютный контроль над всеми аспектами, включаю внешнюю торговлю и путешествия по морю. Частная торговля или путешествия по морю по собственной инициативе были строго запрещены. Более того, внешняя торговля велась только со странами признавшими верховенство Китайской империи и только тогда, когда приходили даннические миссии. Для этого было создано три порта, в которых встречали посольства в зависимости от того, от куда они прибыли: в Кантоне встречали послов из стран Юго-Восточных морей, в Куньмин прибывали послы с материковой части Юго-Восточной Азии110. Отсюда видно, что Минские императоры не рассматривали внешнюю торговлю как источник дохода и стремились минимизировать контакты китайского населения с варварами.

Но если для Китая внешняя торговля не составляла существенным доход в бюджет, то страны Юго-Восточной Азии стремились увеличить торговые контакты. В связи с этим страны региона увеличили, так называемые, даннические миссии. Так, например, малазийское королевство Шривиджая за семь лет отправило шесть посольств, значительно увеличилось количество посольств из Сиама и Камбоджи111. Однако для правительств стран Юго-Восточной Азии такие меры были выгодны, так как это практически ликвидировало конкуренцию с частными торговцами112. Несмотря на увеличившееся число миссий и возросший объем контрабанды, общий объем торговли между Китаем и странами Юго-Восточной Азии сократился. Это косвенно повлияло на политическую нестабильность в ряде малазийских королевств, а после попыток некоторых портов на юге Суматры получить признание Минского правительства в качестве независимых государств, они были захвачены королевством Маджапахит.

Что касается экспансионистской политики династии Мин, то, как и предыдущие китайские династии, новое правительство стремилось расширить свои территории на юг. В отличие от монгольской династии Юань, Мин угрожали северные народы и при этом они стремились не только расширить границы на юг, но и сохранить там мир. В связи с этим, в 1380 г. было принято решение вновь включить провинцию Юннань в состав империи под предлогом угрозы со стороны монгольского князя. Китайская армия взяла Куньмин и Дали, где были свергнуты некитайские правители113. Их обязали ежегодно выплачивать дань, что означало признание вассального положения по отношению к Китаю.

Второй император династии Мин, Чжу Ди, выстроил линию вассальных государств вдоль южной границы, чьей целью была защита мира и спокойствия на границах. Хотя тайские княжества Лучуан и Чели, Ланна, лаосское государство Лансанг и бирманское Ава не были административными единицами Китая, но в них были назначены китайские управленцы, и все отношения велись через провинцию Юннань114.

Что же касается бывшей части империи, Дайвьета, то китайское правительство проявило, с его точки зрения, добродетель по отношению к вьетнамскому народу и в 1406 году свергло нового императора, убившего легитимного правителя страны115. Как уже указывалось выше, правительство Мин зачастую находило оправдания для своей агрессивной политики. В данном случае, было несколько веских причин для военного вторжения: во-первых, убийство правителя, во-вторых, нарушение мира на границах с Китаем и нападение на китайского вассала, Чампу, со стороны вьетнамцев, в-третьих, оскорбление китайского императора, так как посягнули на его территории. Таким образом, Дайвьет был вновь присоединен к Китаю как одна из провинций с изменением административной структуры, обязанностью ежегодно выплачивать дань116. Тем не менее, Китаю не удалось полностью покорить захваченные южные регионы, сопротивление китайской власти там продолжалось.

После смерти императора Чжу Ди, в 1424 г. вьетнамский народ начал активное сопротивление и уже к 1426 г. дельта Красной реки была уже в руках восставших. И в 1431 г. китайский император признал нового правителя Дайвьет и был заключен мир между соседями. Вновь партизанская война вьетнамского народа и затягивание военных действий привели к успешному освобождению от оккупантов117. Но вьетнамские чиновники, будучи хорошими дипломатами, воспитанными в конфуцианской традиции, понимали, что необходимо заключить такой мирный договор, чтобы сохранить лицо и достоинство Китая, то есть восстановить номинальный вассалитет от Китая и символически признать его верховенство. Таким образом, Китай был удовлетворен отношениями, а Дайвьет обеспечивал свою независимость и безопасность.

Одним из самых важных событий внешней политики Минской династии стали морские путешествия. В промежуток между 1405г. и 1433 г. было отправлено 7 масштабных экспедиций в страны Юго-Восточной Азии. Цели этих путешествий не однозначны, так как ни в одной сохранившейся летописи они не указаны118. Более того, удивительно, что столь масштабные экспедиции впоследствии были забыты. Первые экспедиции достигли юго-восточное побережье Вьетнама, Яву, Суматру, Малакку, Цейлон, Сиам и западное побережье юга Индии. Четвертая миссия прошла через Индию в Ормузский пролив, последние три достигли восточное побережье Африки119.

Одна из возможных причин - это личное стремление императора Чжу Ди укрепить свой политический статус, а также получить признание правителей региона. Другой причиной может быть стремление контролировать морскую торговлю и деятельность купцов, так как сухопутные связи были закрыты. Более того, император был заинтересован в сохранении дипломатических отношений со странами и получении информации о внутренней обстановке в них. Однако даже эти причины в совокупности не могут объяснить цели столь масштабных экспедиций. Скорее всего причины путешествий были идеологическими - восстановить китайский миропорядок и статус Китая как сюзерена, внушить страх и уважение странам региона, продемонстрировать высокую культуру и предложить собственные достижения цивилизации и социальную иерархию менее развитым варварским государствам. Кроме того, эти экспедиции можно считать демонстрацией силы китайской империи и готовности вести военные действия в случае нарушения порядка.

Экспедиции китайского флота в страны Южных морей, можно рассматривать, как следствие общей активизации внешней политики династии Мин, которая была подготовлена экономическим подъемом в стране. Также необходимо подчеркнуть, что минское правительство в начале XV в. не руководствовалось идеей протекционизма частной морской внешней торговли, а наоборот всемерно поощряло укрепляло государственную, которая шла параллельно с посольским обменом дарами120.

Китай предавал особое значение отношениям с портовой Малаккой, так как принц страны попросил защиты у Китая121. Кроме того, расположение порта было очень удачным - на берегу Малаккского пролива, на границе с Маджапахит и Аюттхая, открывая морской путь в Индию122. Император Китая впервые лично написал документ, в котором включил страну в китайский миропорядок и дал гарантии обеспечения процветания страны и военной помощи в случае необходимости. Военная помощь понадобилась, когда король Аюттхая попытался захватить территорию страны и заставить выплачивать дань.

В 1370 г. посольство Китая прибыло в Бруней с пояснением, что в силу того, что Ява отправляет даннические миссии в Китай, то Ява и Бруней являются равными странами перед китайским императором, соответственно король Брунея не должен отправлять дань в Яву. Тем не менее, вплоть до 1408 г. Бруней продолжал отправлять посольства в Яву, но с усилением Минского двора, попросил включить его в состав китайской империи и обеспечить полный протекционизм от правителей Явы123.

И Малакка и Бруней обратились к Китаю с просьбой включить их в имперский миропорядок, так как им угрожало военное вторжение со стороны более сильных соседей. Однако положение Малакки было более привилегированное. Горы Малакки были включены в священные места, а правители лично являлись на аудиенцию к китайскому императору. В промежуток между 1402 — 1424 гг. приняли порядка 11 посольств из Китая, в отличие от Брунея, который принял лишь 3 миссии за тот же период124.

После вторжения Дайвьета в лаосское государство Лансанг в 1479 г., послы Лао обратились к Китаю за помощью и протекцией от вьетнамских захватчиков125. Китай предупредил Дайвьет, угрожая военными санкциями. Несколько лет спустя, когда бирманцы решили захватить эту территорию, государство Лао вновь обратилось к Китаю, как к высшему арбитражному судье. Однако империя пошла по другому пути на этот раз и отправила своих послов в две страны для разъяснения принципов поведения для поддержания мира и гармонии.

В начале XV в. наблюдалась определенная активизация внешней политики Китая в странах Южных морей. Это проявлялось в многократных морских экспедициях китайского флота, в вооруженном вмешательстве в дела некоторых из этих стран, в расширении дипломатических связей и усилении дипломатического вмешательства в данном районе. Основным результатом этой активизации было практическое усиление китайского влияния в данном районе. Однако, вассалитет стран этого района в начале XV в. так и не вышел за рамки номинального, так как эти отношения не получили юридического закрепления.

Правительство Минской династии в начале XV в. проявляло гибкость в отношении стран Юго-Восточной Азии, а также прибегало к разнообразным методам привлечения новых стран в свой цивилизационный миропорядок от дипломатических переговоров до военного вторжения. Таким образом, Китайская империя в период правления династии Мин вела не только агрессивную экспансионистскую внешнюю политику на юге, но и выступала защитником небольших стран региона от военных вторжений со стороны соседей, а также выступала высшим арбитражным судьей в спорных ситуациях или в период военных действий.

С середины XV в. начинается постепенное сокращение внешнеполитических связей со странами Южных морей. Это связано с социально-политическим кризисом минской династии. Несмотря на то, что признание номинального вассалитета отвечало интересам стран Юго-Восточной Азии, сохранение этой системы требовало от Китая постоянных активных действий, то есть прием иностранных посольств, их содержание, снаряжение ответных, более щедрых даров своим вассалам. Это стало серьезной статьей расходов минского Китая, так как страны старались как можно чаще присылать своих послов, не соблюдая правила, установленные императорским двором. Таким образом, без стимулирования со стороны Китая, сохранение данной системы и в первую очередь посольских связей со странами пришло в упадок. На протяжении второй половины XV в. и начала XVI в. наблюдается разрушение этой системы. Ярким примером может служить захват Чампы Дайвьетом в 1471 г., когда Китай отказал Чампе в помощи и обязал выплачивать дань и Дайвьету, тем самым отказавшись от своего статуса сюзерена.

Итак, в начале XVI в. китайское правительство отказалось от наиболее важных составных частей созданной к началу XV в. системы официальных внешних связей со странами Южных морей. В результате официальные, дипломатические связи Китая с о странами этого региона в форме взаимного обмена посольствами в начале XVI в. практически прекратились.


IV. Особенности дипломатических и торговых отношений Китая со странами Юго-Восточной Азии в условиях появления западноевропейских держав в регионе

4.1. Успехи и неудачи внутренней политики маньчжурской династии (XVII начало ХIХ вв.)

Ослабленная длительными внутриполитическими конфликтами империя, которая недавно пережила великую крестьянскую войну, стала сравнительно легкой добычей для объединившихся маньчжурских племен. Несколько десятков лет ушло у маньчжуров на завоевание всего Китая.

Важно заметить, что несмотря на сохранение привилегированного положения маньчжурской армии и аристократии, маньчжуры очень быстро китаизировались. Начиная с императора Канси, они стали конфуцианцами и управляли страной строго в соответствии с конфуцианскими догмами. Кроме того, были сохранены традиционная административная система и механизм воспроизводства бюрократии, экзамены. Проводилась весьма эффективная аграрная политика - маньчжуры строго следили за распределением земли в стране, за сохранением порядка в крестьянской общине и за своевременной выплатой налогов. Цины сохранили традиционное разделение земли на государственную и частную, однако по сравнению с периодом правления Мин, это разделение стало более четким. Кроме того, казенных земель было значительно меньше в сравнении с минским периодом. После крестьянской войны крупные землевладельцы были разгромлены, таким образом в стране господствовало мелкое землевладение126. Тем не менее, в сфере сельского хозяйства происходили обычные цикличные изменения: уменьшение количества крестьян, обладавших землей, и увеличение крупных землевладельцев.

Важную роль в установлении власти Цинской династии сыграло восстановление системы налогообложения, существовавшей при Минах. Цинские правители были вынуждены простить недоимки по налогам прошлых лет, тем самым ослабив крестьянское восстание127. Маньчжурские власти обложили податью землевладельцев, вне зависимости от того, были ли они крестьянами или помещиками. Однако, крупные землевладельцы старались породниться с шэньши, которые управляли сбором налогов в деревне и отвечали за строительство инфраструктуры. Поэтому основная тяжесть налога ложилась на крестьянскую общину128. Наиболее важное значение имела налоговая реформа 1713 г., суть которой заключалась в объединении поземельного и подушного налога на основе первого, а ставка поземельного налога становилась неизменной. Таким образом, лишь землевладельцы были обязаны выплачивать повинности129. По оценкам Л.С. Васильева, Китай развивался достаточно успешно, несмотря на быстрый рост населения, достигшего 300 млн. к XVIII—XIX вв130.

Несмотря на то, что в период антиманьчжурской борьбы города серьезно пострадали, процесс их восстановления шел очень медленно. В годы правления династии Цин система надзора и контроля за городским населением была более строгой, чем при предыдущих династиях. Император Канси попытался ликвидировать цеховую систему и заменить ее на общекитайскую систему круговой поруки. Однако это сделать не удалось131. Как и в период правления других династий, даже состоятельная часть торгово-ремесленного населения не обладала никакими правами или привилегиями.

Но вместе с ростом внешней торговли с европейскими державами в XVIII в. Китае начинает развиваться казенное и частное ремесленное производство. Приморские провинции становятся центрами производства хлопковых и шелковых тканей, также изготавливают фарфор. На протяжении этого столетия широкое развитие получили такие отрасли, как добыча соли, изготовление бумаги, производство сахара132.

Говоря в целом о политики маньчжуров в области государственного устройства, можно выделить несколько особенностей: 1. Маньчжуры стремились представить себя в качестве легитимных наследников минской династии, получив это право в результате борьбы против Крестьянского восстания. 2. Они сохранили и укрепили государственный аппарат, функционировавший в период правления Мин133.

Начиная с последней четверти XVIII в. начинают проявляться признаки династийного кризиса, нарастает недовольство в обществе. Поскольку Цины вели агрессивную внешнюю политику и было много воин как со странами Юго-Восточной Азии, так и со странами, расположенными в Центральной Азии, требовались большие суммы на эти походы. Так как поземельный налог должен был оставаться неизменным, правительство вводило дополнительные сборы.

Ч.П. Фицджеральд в целом дает негативную оценку периода правления династии Цин. Несмотря на растущее благосостояние населения в первой половине правления династии, реформы в области управления и экономики не произошли. Исследователь характеризует их правление как более абсолютистское, нежели чем правление предшествующей династии Мин. Маньчжуры не воспринимали новые идеи и не были заинтересованы в реформах, так как стремились следовать конфуцианским идеям134.

Дж. К. Фэйербэнк напротив отмечает положительные черты в управлении государством, считая его вполне успешным. Для достижение порядка в стране и сохранения мира с соседями, маньчжуры создавали военные гарнизоны на границах. Для повышения эффективности управления, было решено ограничить возраст императора. По достижению определенного возраста император должен был уйти на пенсию, но не становился крупным землевладельцем как раньше, а жил во дворце, но удаленный от власти135.

Как мы видим, до середины XVIII в. империя маньчжуров успешно развивалась, население росла не только благодаря эффективной налоговой реформе, но и политической стабильности. Однако агрессивная внешняя политика требовала слишком много трат, что приводило к истощению казны. Кроме того, появление западноевропейских держав в регионе в начале двойственно отразилось на внутреннем положении в стране - на первом этапе наблюдается рост ремесленного производства, а позже начинается политика изоляции и устанавливается монопольное право на экспорт важнейших товаров. Тем не менее, успешное развитие цинского государства сформировало материальную базу для успешной внешней политики.


4.2. Специфика внешнеполитического курса Цинского государства в Юго-Восточной Азии

Как было отмечено выше, цинское государство окончательно сложилось в 30—40 гг. XVII в., однако в процессе сложения маньчжурского государства (с конца XVI в.) уже проявлялись те черты внешней политики, которые получили свое развитие в дальнейшем. Кроме того, сравнительно быстрое и успешное решение внутриполитических проблем, эффективное развитие китайской экономики создало прочную материальную базу для реализации экспансионистских амбиций цинского правительства. Л.И. Думан выделяет три условных этапа внешней политики маньчжурского государства: 1. Сложение цинского государства и формирование его внешней политики (1591—1644 гг.). 2. Завоевание маньчжурами Китая (1644—1683 гг.). 3. Усиление агрессии Цинов (80-е годы — конец XVII)136.

Основные принципы внешней политики цинской империи сложились уже на первом этапе, но в дальнейшем под влиянием китайских традиций и цивилизации они приняли более тонкий, иногда завуалированный характер. Идеологической основой внешней политики стала концепция господства Сына Неба, согласно которой китайский император был сюзереном всех народов. Поэтому вассалы в знак уважения должны были периодически отправлять ему дань, прибывать ко двору. Как уже отмечалось выше, эта концепция не учитывала реальное соотношение сил, подлинные отношения Китая с соседними странами. Она лишь исходит из идеи превосходства китайского народа и всевластия китайского императора, в то время как все другие народы являются варварами и в иерархии стоят ниже137.

Широкое применение в дипломатии этого периода нашла концепция объединения народов под эгидой цинских императоров. В основе этого лежит упомянутое выше учение о Сыне Неба, но на первое место здесь выходит идея об объединении всех народов в одну семью во главе с китайским императором. Но это лишь прикрытие для агрессивной внешней политики. Л.И. Думан подчеркивает, что характерной чертой агрессивной внешней политики цинского государства было ее искусное прикрытие показным миролюбием138. В многочисленных дипломатических документах, на которые ссылается ученый, искусно маскируется агрессивная сущность маньчжуров.

Отличительной особенностью внешней политики на первом этапе было стремление объединить маньчжурские племена и укрепить маньчжурское государство за счет приобретение людских ресурсов у соседних народов. Важно отметить, что на первом этапе у маньчжуров не было достаточно сил, для того чтобы захватывать и сохранить за собой новые территории. Несмотря на то, что на первом этапе маньчжуры вели много воин, важную роль сыграла и дипломатия. Она подготавливала условия для завоевания соседних народов.

На втором этапе, окрепшее цинское государство, поставило новую задачу внешней политики - захват новых территорий. Таким образом внешняя политика была направлена как на укрепление политического влияния Цинов в соседних странах, так и превращение некоторых из них в своих вассалов. Л.И. Думан в целом оценивает внешнюю политику цинских правителей как активную, наступательную и агрессивную139.

Главной характеристикой третьего периода, можно назвать, дальнейшее усиление агрессии, открытое вмешательство в споры между соседними государствами. Это отражает использование еще одного заимствованного у китайской цивилизации принципа - для интересов своего государства создавались конфликты между соседями, для того чтобы не произошло их объединение и усиление140.

Что же касается вассальной системы, то наряду с формальной, или номинальной зависимостью, цинскому правительству иногда удавалось добиться реального вассалитета соседних государств. Подлинная дань представлялась по определенному регламенту, который был разработан еще в период правления династии Мин. В одних случаях она была необременительной, в других значительной и даже тяжелой. Так например, количество дани в отношении Аннама устанавливалось соответствующими законоположениями141. Иногда данью пользовались в качестве орудия политической игры с целью показать доброту и гуманность императора. Ярким примером может послужить Аннам, который в 1664 г. преподнес дань не в соответствии с законоположением. Но император Канси разрешил принимать от Вьетнама дань даже с нарушением правил142.

Дипломатические миссии или даннические посольства, как их рассматривала китайская сторона, стали постепенно возобновляться после воцарения новой династии, однако этот процесс шел неравномерно и даже после того, как контакты были восстановлены, они не смогли достичь прежнего уровня. Если Аннам и Сиам отправляли посольства каждые три года, то до 1730 г. ни одно посольство не прибыло из Лаоса и до 1750 г. из Бирмы. Кроме того, не прибывало посольств из вассальных Явы, Суматры и Малакки, так как в них уже обосновались западноевропейские державы, основавшие здесь сначала торговые фактории, а затем установившие свое колониальное господство143. Тем не менее, в китайских текстах того периода, эти страны указываются как вассальные144. Более того, можно сделать вывод о том, что приход западноевропейских держав и колонизация так называемых вассалов Китая не волновало цинское правительство145.

Во второй половине XVII в. маньчжуры не запрещали китайцам торговать с иностранцами. В порты Гуанчжоу, Аомынь, Цюаньчжоу, Нинбо разрешалось заходить иностранным кораблям. Основными товарами по экспорту были шелк, фарфор и чай146. Цинское правительство с середины XVII в. начало проводить политику изоляции, тем самым препятствуя выходу китайцев за рубеж. Однако эта политика не относилась к приему послов вассальных стран. Если после указов 1656г. и 1663 г. официальные посольства имели право продать свои товары на территории Китая, то начиная с 1668 г. был введен запрет для иноземцев на торговлю частными товарами. Важно отметить, что политику изоляции нельзя рассматривать как стремление Цинов установить монопольное право государства на внешнюю торговлю путем ограничения частных купцов147. В середине XVIII в. цинское правительство решает закрыть все вышеперечисленные порты для иностранцев, оставив лишь Гуанчжоу. С 40-х г. XVIII в. в Гуанчжоу помимо англичан и португальцев, стали прибывать корабли из Франции, Дании, Шведции. Однако европейцы были вынуждены расплачиваться серебром за китайские товары148.

Что касается внешнеторговой монополии государства на ряд товаров, то в период династии Цин она стала более суровой. Так начиная с 1716 г. по 1760 г. было издано множество указов запрещавших частную торговлю медью и цинком, порохом, железом и железными изделиями, фарфором, шелковыми тканями. Но несмотря на все указы и запреты, продолжалась частная контрабандная торговля купеческих домов149.

Несмотря на усилением влияния голландцев в регионе в XVIII в. и запрет на частную торговлю, объем торговли со странами Южных морей возрос. Китайские купцы в городе Аюттхая вели торговли как от имени императорского двора, так и как частные торговцы. Их корабли вели торговлю с Аннамом, Явой и странами Малаккского пролива150.

Что же касается отношений государства Цин и Аннама, то официальные отношения были установлены лишь в 1660—1666 гг., так как маньчжуры лишь к 1664 г. смогли окончательно завоевать Южный Китай. В этот период основной целью внешней политики в отношении Аннама было сохранение раскола в стране и поддержка сепаратизма Каобанга151.

Л.И. Думан, ссылаясь на первоисточник, отмечает, что в 1659 г. вьетнамские послы по собственной инициативе были направлены к цинской армии в Юннани. По всей вероятности это была попытка вьетнамских властей застраховаться от вторжения цинской армии в их территорию, так как перед данным посольством не стояла задача установления официальных дипломатических отношений, а также оно было отправлено к армии, а не к императорскому двору152.

C 80-х г. XVII в. наступает относительно спокойный период отношений Китая с Аннамом. Это можно объяснить тем, что правительство Аннама прекратило нуждаться в поддержке Китая в борьбе с сепаратизмом Каобанга, или же, наоборот, в нейтрализации его влияния на своих противников. Цинское правительство в свою очередь ослабило внимание в юго-восточном направлении, начав агрессивные действия против своих северных и западных соседей153. Основное внимание цинского правительства стало уделяться вопросам ритуала приема вьетнамских миссий, так как связи продолжали поддерживаться через послов и даннические миссии. В 1668 г. прибыла миссия из Аннама с данью и просьбой об изменении сроков доставки дани: вместо раз в три года доставлять ее два раза в шесть лет. Получив такую возможность, следующая миссия из Аннама прибыла лишь в 1672 г. с данью за 1669—1672 гг. Затем, следующее посольство не появлялось вплоть до 1979 г154.

Тем не менее, начиная с 90-х г. XVII в. Аннам решился поднять вопрос о спорных территориях, которые были захвачены властями провинции Юннань. В 1697 г. в Китай прибыло вьетнамское посольство с данью и требованием возвратить аннексированные территории. Как указывает Г.Ф. Мурашова, вопрос о принадлежности этих приграничных земель весьма запутан, так как интерпретация его в китайских и вьетнамских источниках подчас противоположна155.

Отношения с Аннамом в XVII в. осложняли связи цинского двора с сепаратистским районом на границе с Китаем Каобангом. В самом начале 1660 г. послы Каобанга просили у цинского двора подтверждения своих титулов. И уже в 1661 г. Военная палата вынесла решение о повышении правителя Каобанга в статусе за «выражение всемерного послушания»156. Цинское правительство преследовало свои цели. Так как территория Каобанга лежала на границе Китая и Аннама, то Цинам было не выгодно допустить их объединение и усиление, именно поэтому они поддерживали сепаратизм провинции. Этот инцидент завершил китайско-вьетнамские отношения в XVII в., которые оставались нейтральными до конца XVIII в.

В 1773 г. в Аннаме разгорелось восстание тэйшонов, которое в конечном итоге в 1787 г. положило конец династии Ле, уничтожило режим Нгуенов на юге и Чиней на севере. Под предлогом конфуцианской догмы «защищать всех слабых и малых», а также защиты последнего император династии Ле, цинские войска вошли в столицу Аннам для восстановления своей гегемонии. Кроме того, важной причиной для вмешательства и восстановления своего контроля над Аннам стала вполне реальная угроза торговой и колониальной экспансии западных держав. Следую политики укрепления порядка и стабильности на границы, цинское правительство стремилось укрепить свое влияние в Аннаме. В 1789 г. один из предводителей восставших бежал на север и там объявил себя новым императором. Однако в скором времени, столкнувшись с китайской армией, новопровозглашенный император сдался. Для спасения страны, он просил дарования ему статуса вана китайской империи, тем самым вновь признавая страну вассалом Китая. Цяньлун забыв о своей миротворческой цели, восстановление династии Ле, признал нового императора157. С 1789 по 1793 г. даннические миссии ежегодно прибывали ко двору, чего ранее не было.

Отношения с Бирмой также были весьма сложными. В 1752 г. новый король укрепил и расширил завоевания предыдущих правителей, что вызвало недовольство со стороны Китая. Прикрывая свои экспансионистские цели, цинские войска вторглись в Бирму под предлогом восстановления мира на своих границах. Четыре попытки в период с 1765—1770 гг. военным путем установить контроль над Бирмой оказались провалены, и в 1769 г. Бирма согласилась на предложенный ей мир. Однако китайские войска еще в течение десяти лет стояли на границе с Юннань. В 1788 г. бирманское посольство прибыло в Пекин с данью, подтверждая свой статус вассала, тем самым знаменую восстановление если не дружественных, то по крайней мере корректных отношений между странами. Несмотря на то, что цинская армия не одержала победу в войне, эта кампания в китайских источниках признана успешной, так Цины смогли дипломатически покорить Бирму158.

Внешняя политика государства Цин на протяжении ее правления не была неизменной. Ее тактические приемы и методы менялись в зависимости от экономической и политической обстановки внутри страны. Однако общей тенденцией во внешней политике цинской династии были агрессивность и динамичность. Кроме того, следует указать и на традиционность внешней политики, проводимой в этот период. Цинские императоры заимствовали принципы и методы дипломатии минской династии. Это свидетельствует о консервативности и архаичности ее методов, что создало проблемы при установлении отношений с сильными странами.

С приходом к власти новой династии, связи Китая со странами Южных морей сократились, количество даннических посольств сократилось. Внешняя политика династии Цин носит экспансионистский характер. После укрепления маньчжурского влияния в Китае, основной целью страны стало расширение территорий и расширение вассальной системы.

Характерной чертой внешней политики стала завуалированность истиной причины вмешательства в ту или иную страну. Маньчжурское правительство предпочитало прятать свои экспансионистские амбиции за конфуцианские принципы и миролюбивые мотивы, что является свидетельством глубокой китаизации цинских императоров.

К началу XIX в. цинское государство начало активно проводить политику изоляции, сокращая присутствие иностранцев в стране, сокращая объем внешней торговли китайцев с иностранцами, устанавливая запрет на выезд китайцев за рубеж. Это также отразилось и на странах-вассалах, которым было предписано привозить дань в строго определенные сроки, а также запрещалось продавать собственные товары. Угроза западноевропейской экспансии подтолкнула Китай к укреплению границ на юго-востоке.

К началу XIX в. Китай постепенно слабел и почти не имел влияния в странах Юго-Восточной Азии, поэтому европейские колонизаторы не встретили сопротивления со стороны Цинской империи.

Заключение

Соседи Китая в Юго-Восточной Азии традиционно являлись объектом его пристального внимания. В отличие от народов, живших на северных границах с Китаем, южные соседи никогда не стремились к расширению своих территорий за счет территорий, находившихся под контролем китайских императоров. Если на южной границе и возникала напряженность, то в основном это происходило по инициативе китайской стороны.

Концепция превосходства Китая над соседними народами и всевластие китайского императора была воспринята правителями династий Юань, Мин и Цин. В соответствии с этой идеей, китайские правители указанных династий, выстраивали свою внешнюю политику. В связи с этим важнейшим средством поддержания внешних официальных связей Китая со странами Южных морей был обмен посольствами, сопровождавшийся подношением так называемой дани китайскому императору.

Общей чертой внешней политики династий Юань, Мин и Цин является агрессивный и экспансионистский характер. Также общей чертой внешнеполитического курса трех династий является цикличность. Расширение династий требовало значительных затрат, что, естественно, отражалось на количестве взимаемых налогов с населения. Расцвет каждой из династий формировал материальную базу для осуществления экспансионистской политики. Политику изоляции или сокращения внешних связей правители начинали проводить в период упадка страны, начала династийных кризисов. Тем не менее, в период правления династия Юань и Мин такого рода политика не имела особого эффекта в силу того, что так называемые вассальные государства были заинтересованы в сохранении связей с Китаем и в отправлении даннических посольств для получения щедрых ответных миссий. Но в период правления Цинов политическая обстановка в регионе поменялась. С приходом западноевропейских держав в Юго-Восточную Азию и установления контроля над странами, количество посольств сократилось, несмотря на экономический подъем китайского государства.

В период правления династии Юань Китай впервые заявил о своих империалистических амбициях в регионе. Особенностью политической стратегии страны в XIII − XIV вв. является применение военной силы. Стратегическим преимуществом юаньского двора была защищенность северных границ. В отличие от всех китайских императоров, монгольские правители имели возможность расширять границы на юго-восток, не опасаясь нападения кочевых племен севера. Этим же объясняется агрессивность внешней политики юаньского двора. На протяжении этого периода монгольское правительство проводило нелогичную политику в отношении морской торговли с зарубежными странами. Экономическая стратегия в отношении стран Юго-Восточной Азии была не четко очерчена. С одной стороны, монгольское правительство устанавливало ограничения в отношении внешней морской торговли и пыталось установить монопольное право государства на нее. С другой стороны, торговый налог в период правления монголов был низок и практически не взимался, что, естественно, стимулировало развитие внешней торговли. Важно отметить, что торговля в крупнейших портах Китая, таких как г. Цюаньчжоу, Гуанчжоу, была в руках арабо-персидских купцов, то есть, по существу, они контролировали всю заморскую торговлю с другими странами. Это является еще одной специфической чертой торговой стратегии страны в период правления династии Юань.

Особенностью внешней политики династии Мин в отношении стран Южных морей является совмещение политических и экономических целей. Особенностью внешнеполитической доктрины новой династии был абсолютный контроль над всеми аспектами, включаю внешнюю торговлю и путешествия по морю. Более того, внешняя торговля велась только со странами признавшими верховенство Китайской империи и только тогда, когда приходили даннические миссии. Казенная, централизованная торговля, развивавшаяся китайским правительством в конце XIV − середине XV вв., со второй половины XV в. все более уступала частноторговым внешним морским связям. В отличие от предыдущей правящей династии, отличительной чертой внешнеполитической стратегии Минов было использование в основном мирных путей привлечения стран в свой цивилизационный миропорядок: выступало защитником небольших стран региона от военных вторжений со стороны соседей, выступало в качестве высшего арбитражного судьи в спорных ситуациях или в период военных действий.

Основное внимание маньчжурская династия уделяла захвату территорий Центральной Азии, тогда как страны Юго-Восточной Азии не были в центре внимания вплоть до XVIII в. В этот период изменилась расстановка политических сил в рассматриваемом регионе, поэтому ближайшие соседи Китая в Юго-Восточной Азии рассматривались в качестве защитного барьера от западноевропейской экспансии. Характерной чертой внешней политики маньчжурского правительства стала завуалированность истиной причины вмешательства в ту или иную страну. В отличие от монгольских императоров, маньчжуры предпочитали прятать свои экспансионистские амбиции за конфуцианские принципы и миролюбивые мотивы. Особенностью экономической стратегии Цинов в отношении стран Южных морей было планомерное проведение политики ограничения морской торговли, установление государственной монополии на торговлю рядом наиболее важных продуктов на экспорт.

Вассальная система является ключевой проблемой при рассмотрении отношений Китая и стран Юго-Восточной Азии. Трактовки этого понятия не совпадают в работах западных, российских и китайских исследователей. Дж.К. Фэйербэнк и С.И. Тэн исследуют даннические принципы в отношениях со странами Южных морей, рассматривая лишь внешние, номинальные проявления зависимости стран в качестве вассалитета. Исследователи отмечают естественность такого рода отношений в силу исторического превосходства китайской империи в регионе. Иной точки зрения в рассмотрении данной проблемы придерживается А.А. Бокщанин. Ученый указывает на номинальность вассальной системы, так как Китай в период правления династий Юань, Мин и Цин не имел реального влияния на страны Южных морей. Китайские императоры не имели рычагов прямого воздействия на внутреннюю и внешнюю политику стран, входивших в вассальную систему. А внешние проявления зависимости, такие как преподношение дани, принятие китайских титулов, соблюдение ритуалов при императорском дворе не могут свидетельствовать о реальной политической или экономической зависимости стран от Китая.

Более того, признание Китая в качестве сюзерена отвечало политическим и экономическим интересам стран региона: принятие статуса ван укрепляло авторитет правителя внутри страны и на международной арене, вассальное государство могло обратиться к Китаю за военной помощью в борьбе как с восставшими, так и в защите от внешних врагов, даннические миссии как правило возвращались с ценными подарками от императорского двора. Включение в вассальную систему Китая ближайших его соседей гарантировало им защиту от военного вторжения в страну и установления реальной зависимости. Ярким примером могут послужить отношения Китая с Вьетнамом на всем протяжении правления трех династий.

С приходом западноевропейских колонизаторов в Юго-Восточную Азию Китай столкнулся с проблемой распада традиционной для него вассальной системы, а вместе с тем и с опровержением идеи о превосходстве Китая и о его исключительном статусе «мироустроительной монархии». Китайским правителям предстояло найти новые способы привлечения соседних стран для сотрудничества с ним. В настоящее время китайские дипломатические методы по привлечению стран к политическому, экономическому и культурному сотрудничеству называют «мягкой силой».


Использованные источники и литература

На русском языке

1. Адамчик В.В. История Китая. М.: Изд-во АСТ, 2007.

2. Березный Л.А. К спорам о хронологическом рубеже между средневековьем и новым временем на Востоке // Народы Азии и Африки. М., 1973. №4.

3. Березный Л.А. Когда начинается новая история Китая? // Проблемы Дальнего Востока. 1973. №1.

4. Бокщанин А.А. Императорский Китай в начале XV века. М.: Изд-во Наука, 1976.

5. Бокщанин А.А. Краткая история связей Китая со странами южных морей с древности до XVI в. / Бокщанин А.А. // Китай и соседи в древности и средневековье: Сб. статей. М.: Изд-во Наука, 1969.

6. Бокщанин А.А. Очерк китайско-индийских связей с древности до VI в. / Бокщанин А.А. // Китай и соседи в древности и средневековье: Сб. статей. М.: Изд-во Наука, 1969.

7. Бокщанин А.А. Китай и страны Южных морей XIV-XVI вв. М.: Наука, 1968.

8. Бокщанин А.А., Непомнин О.Е. Лики Срединного царства: Занимательные и познавательные сюжеты средневековой истории Китая / А.А. Бокщанин, О.Е. Непомнин ; Ин-т востоковедения. М.: Вост. лит., 2002.

9. Бокщанин А.А., Непомнин О.Е., Степугина Д.Е.. История Китая: древность, средневековье, новое время. М.: Вост. лит., 2010.

10. Васильев Л.С. Курс лекций по средневековому Востоку (Ближний, Средний, Дальний Восток, Юго-Восточная Азия). М, 1998.

11. Вельгус В.А. Средневековый Китай. Исследования и материалы по истории, внешним связям, литературе. М.: Наука, 1987.

12. Гончаров С.Н. Доктрина государственной власти и политическая практика. // Народы Азии и Африки. История, экономика, культура. 01/1985, №1.

13. Гончаров С.Н. Две традиции в дипломатии. // Духовная культура Китая: энциклопедия. В 5 т. Т. 4. Философия / ред. М.Л. Титаренко, А.И. Кобзев, А.Е. Лукьянов. М.: Вост. лит., 2009.



ч. 1 ч. 2