Инвестиционное поведение населения и влияние на него системы страхования

ч. 1 ч. 2 ч. 3 ч. 4 ч. 5

РАЗДЕЛ I. КОЛИЧЕСТВЕННОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ




Основные итоги

Результаты проведённого исследования позволяют охарактеризовать ситуацию в сфере сберегательного поведения населения как стабильную, не претерпевшую существенного ухудшения под влиянием мирового финансового кризиса и имеющую позитивный вектор развития. К основным выводам данного исследования следует отнести следующие:

1) несмотря на экономический кризис, личное благосостояние населения в целом не ухудшилось, в том числе благодаря действиям государства, направленным на стабилизацию доходов отдельных групп населения. Если в феврале 2008 г. доля лиц, заявлявших, что денег им хватает только на продукты, а покупка одежды и обуви вызывает затруднения, составляла 37%, то в феврале 2010 г. таковых было 34%; людей, которым хватало денег на продукты и на одежду, а покупка вещей длительного пользования (телевизора, холодильника) была проблемой – 45% (в феврале 2010 г. – 51%), К наиболее обеспеченным слоям себя относили 17% респондентов в феврале 2008 г. и 14% в феврале 2010 г.

2) число «вкладчиков»1 увеличилось и составляет 40% взрослого населения страны (или в абсолютном выражении2 около 45 млн человек), объём и сроки вкладов населения возросли;

3) количество пользователей банковскими услугами также увеличилось – сегодня две трети взрослых россиян (65% или в абсолютном выражении около 72 млн человек) являются клиентами банков;

4) доля лиц, имеющих банковский кредит, снизилась;

5) доля лиц, имеющих денежные накопления, с 2008 по 2010 г. не уменьшилась, составляя 28%, а в острой фазе кризиса даже увеличилась до 33%. Вместе с тем, доля лиц, старающихся регулярно откладывать часть доходов в сбережения (т. е. интенсивность сберегательных потоков) под влиянием кризиса уменьшилась с 47% до 41%;

6) гарантом стабильности банковской системы население видит государство, причём это мнение является доминирующим во всех группах респондентов, сформированных по различным критериям (имущественному, возрастному, географическому, административно-территориальному);

7) при выборе банка как действительными, так и потенциальными вкладчиками, значение принадлежности банка государству под влиянием кризиса вновь возросло;

8) кризис несколько уменьшил долю тех, кто не считает целесообразным делать какие-либо накопления. Она составила 8%, что с учётом статистической погрешности близко к докризисным показателям.

9) была выявлена как в ходе общероссийского опроса, так и в ходе качественного исследования неготовность значительной части респондентов отказаться от пользования депозитами даже в случае снижения их доходности. Это позволяет предположить, что при существующей слабой динамике в сфере кредитования, банки в текущем году могут столкнуться с избыточным предложением денег со стороны населения, что приведёт к ещё большему снижения ставок по депозитам;

10) общая информированность населения о наличии системы страхования вкладов несколько возросла, чему способствовало повышенное внимание общества к проблемам банковской системы и увеличение суммы страхового возмещения. Если в декабре 2007 г. доля респондентов, заявивших о высоком уровне своей осведомлённости о системе страхования вкладов или знакомстве в общих чертах с правилами и принципами её функционирования, составляла 15% и ещё 23% оценили уровень своей информированности как поверхностный, то в феврале 2010 г. таковых было соответственно 19% и 30%.




1. Инвестиционно-сберегательное и потребительское поведение населения России

1.1 Оценка респондентами своего имущественного положения


Картина имущественной самоидентификации респондентов выглядит следующим образом: своё материальное положение оценивают как очень хорошее 1% опрошенных (в 2007 году также 1%), как хорошее – 11% (в 2007 году – 13%), как среднее 65% (в 2007 году – 63%), как плохое – 19% (в 2007 году – 19%), и, наконец, как очень плохое – 3% (в 2007 году – 3%).

То есть оценки респондентами своего имущественного положения накануне кризиса и в пост-кризисный период практически идентичны, что в существующих экономических условиях является позитивным обстоятельством.

1.2 Динамика изменения уровня доходов


(в целом по выборке)

На вопрос о том, как изменились доходы респондентов за последние 12 месяцев, были получены следующие ответы: 2% опрошеных ответили, что их доходы значительно увеличились, 19% отметили – что они незначительно увеличились, 45% – что остались прежними; 18% отметили их незначительное снижение, а 14% – существенное снижение. Таким образом, об увеличении доходов за указанный период заявил 21% респондентов, а об уменьшении – 32%.



Динамика изменения ответов на данный вопрос с учётом экономической ситуации положительна – год назад лишь 9% опрошенных сообщили о росте их доходов, а 44% – об их снижение.

Разница долей тех, чьё благосостояние снижается и тех, чьё благосостояние увеличивается, за минувший год сократилось в 3 раза (35% против 11%), что является признаком социально-экономической стабилизации.

Об этом же свидетельствует и динамика изменения оценок респондентами своих потребительских возможностей – за год на 10% увеличилась доля тех, кому доходы без затруднений позволяют приобретать одежду и продукты питания (средняя группа – №3 – из числа сформированных по критерию оценки своих потребительских возможностей). Главным образом увеличение доли этой группы произошло за счёт «перетекания» в неё представителей «нижних» групп (№4 и №5).




1.3. Динамика изменения уровня доходов


(по различным группам респондентов)

В распределении респондентов по возрасту обращает на себя внимание, что в самой старшей возрастной группе (от 60 лет) выше доля тех, чьи доходы увеличились, чем тех, чьи доходы уменьшились – 30% против 24%, что очевидно связано с увеличением размера пенсионных выплат. Иными словами, благосостояние российских пенсионеров, по их собственным оценкам, за год возросло.



Вместе с тем настораживающим обстоятельством является сохранение (по сравнению с 2009 годом) пикового значения разницы долей между теми, чьи доходы увеличились и теми, чьи доходы снизились, в предпенсионной возрастной группе (17% против 41%). Это корреспондирует с тенденциями на рынке труда, где люди указанной возрастной группы нередко ставятся работодателями в дискриминационное положение.




Наибольшая доля тех, чьи доходы снизились, отмечается в крупнейших городах (в Москве и Санкт-Петербурге – 36%, в других городах с населением от 500 тыс. – 39%), наименьшая – на селе (27%). Это вполне естественная картина – поскольку столичные города в последнее десятилетие являлись лидерами роста благосостояния российского населения, то и наибольшее число «жертв» глобального кризиса оказалось именно среди жителей отечественных мегаполисов.

Наибольшая доля тех, чьи доходы увеличились, зафиксирована в малых городах (население до 100 тыс. чел.) – 24%, наименьшая – в крупных городах (за исключением Москвы и Санкт-Петербурге) – 17%, что, видимо, объясняется проблемами в промышленности, крупнейшие предприятия которой расположены в населённых пунктах этого типа.

Самое существенное снижение уровня доходов отмечено в Приволжском федеральном округе (41%), минимальное – в Уральском (16%) и Южном3 (27%).

Разница долей тех, чьё благосостояние увеличивается и тех, чьё благосостояние снижается, наиболее позитивна в Южном федеральном округе (29% и 27%, т. е. «плюс 2»), негативна – в Приволжском (18% и 41% соответственно, т. е. «минус 23%»). Год назад, когда респондентам также задавался вопрос об изменении их уровня доходов, Приволжский федеральный округ не был в числе наиболее пострадавших.

Позитивная ситуация в ЮФО объясняется, по всей видимости, подготовкой к Олимпийским играм в Сочи и темпами экономического развития Краснодарского края.

 


В отличие от ряда государств, гендерных расхождений в динамике изменения благосостояния россиян не отмечается – мужчины и женщины в России богатеют и беднеют синхронно.

1.4. Наличие сбережений и сберегательные возможности населения

В структуре распоряжения получаемыми доходами по сравнению с результатами последнего предкризисного опроса4 (2007 год) увеличилась доля тех, кто тратит средства только на текущие расходы.

9% опрошенных стараются сначала что-то отложить, а оставшиеся деньги тратят на текущие нужды, 32% – тратят деньги на текущие нужды, а что остаётся – откладывают, 55% – тратят все деньги на текущие нужды и ничего не откладывают.

В 2007 году также 32% домохозяйств откладывали средства по остаточному принципу: сначала деньги тратились на текущие доходы и лишь затем свободные финансовые ресурсы (в случае их наличия) направлялись в сбережения; 15% домохозяйств делали сбережения целенаправленно, откладывая сначала определённую сумму и пуская оставшуюся часть доходов на текущее потребление.

То есть за истекший период удельный вес «системных сберегателей» под влиянием кризиса сократился на 6% (с 15% до 9%).

В результате доля граждан, располагающих возможностью делать сбережения, сократилась (с 47% до 41%), вернувшись на уровень 2006 года (40%).




Примечательно, что в 2010 году распределение ответов на вопрос о структуре расходов в зависимости от типов населённых пунктов оказалось равномерным. Так, например, доля тех, кто тратит все деньги, составила 52% в средних городах (от 100 тыс. до 500 тыс.) и 59% на селе. В то время как в 2007 году «разброс» по этому показателю был существенно больше – 33% москвичей и жителей Санкт-Петербурга и 54% жителей села. Объяснением этому служит более сильное снижение доходов жителей мегаполисов.

Минимальная доля тех, кто тратит все деньги, отмечается в возрастной группе от 25 до 34 лет (50%), а максимальная – в возрастной группе от 45 до 59 лет (59%). В 2007 году наибольшая доля тех, кто тратит все деньги, была зафиксирована в старшей возрастной группе – 59%, а наименьшая в возрастной группе от 18 до 24 лет – 38%.



Под влиянием кризиса однородность распределения по возрастным группам тех, кто тратит все деньги, возросла – сберегательные возможности пенсионеров практически остались на прежнем уровне, а в остальных возрастных группах они снизились.

Наиболее велика доля тех, кто тратит все деньги на текущие нужды и не делает сбережений, в Приволжском федеральном округе (64%), там же минимальна доля тех, кого можно назвать «системным сберегателем» – 7%. Таким образом, представленная в региональном разрезе инвестиционно-сберегательная модель поведения населения соответствует региональной структуре падения уровня жизни.

Прослеживается чёткая корреляция между имущественной самооценкой респондентов и их сберегательным потенциалом – среди тех, кто характеризует своё материальное положение как хорошее или очень хорошее 30% заявили о том, что они тратят все регулярные доходы, в то время как среди тех, кто определяет своё имущественное положение как среднее и плохое – 52% и 78% соответственно.

Тo есть, системные сбережения осуществляют в основном те, кто, рассматривает своё материальное положение как хорошее. Таким образом, можно констатировать наличие почти линейной зависимости между сберегательными возможностями россиян и их восприятием своего имущественного положения. Отсутствие регулярно осуществляемых накоплений в большинстве случаев означает невозможность этого: «не откладываю деньги, потому что нечего».

Также обращают на себя внимание два обстоятельства: в настоящее время более половины россиян (51%) не имеют возможности регулярно делать какие-либо накопления ввиду отсутствия даже минимума свободных средств, а 8% – не видят смысла делать сбережения.

Указанные обстоятельства объясняют отсутствие сбережений более чем у двух третей респондентов (у 69%).

«Сберегательный нигилизм» в наибольшей степени присущ молодёжи, жителям мегаполисов и удовлетворённым своим достатком россиянам.



Доля респондентов, считающих осуществление накоплений бессмысленным, максимальна в младшей возрастной группе, среди жителей Москвы и Санкт-Петербурга, а также среди тех, кто оценивает своё материальное положение как хорошее или очень хорошее – 10%, 12% и 13% соответственно. Последняя из указанных совокупностей обнаруживает обратную зависимость между субъективно воспринимаемым достатком и рачительностью – чем выше оценка материального положения, тем ниже склонность к сбережениям (13% не видящих смысла делать сбережения в «верхней» группе и 3% в «нижней»). Это не противоречит сказанному выше о наличии зависимости между сберегательными возможностями россиян и их восприятием своего имущественного положения: возможности делать сбережения выше, но стремление к этому ниже у тех, кто оценивает своё материальное положение как хорошее.

В 2007 году разница в числе тех, кто не видел смысла делать сбережения, была ниже – 15% респондентов, оценивающих своё материальное положение как хорошее и 8%, оценивающих своё материальное положение как плохое. Это, вероятно, является результатом падения доходов и увеличением их доли, направляемой на текущее потребление.

Сравнение данных трёх последних лет (в целом по выборке), характеризующих количество тех, кто считает бессмысленным делать сбережения, позволяет констатировать наличие в общественном пространстве вектора движения в сторону большей потребительской осторожности. Однако эти изменения незначительны (2 п.п. по сравнению с 2007 годом). Происходящий под влиянием кризиса пересмотр сберегательных стратегий пока не привёл к очевидному изменению ситуации, что, видимо, объясняется высокой инерционностью общественного сознания.
1.5. Предпочтительные формы сбережений

На вопрос о предпочтительных формах сбережения 21% респондентов ответили «храню в наличных рублях». Второе место принадлежит счетам и вкладам в банке (12%), а третье – накоплениям в наличной валюте (3%). В 2007 году наиболее распространёнными ответами на аналогичный вопрос являлись: наличные рубли (26%), счета и вклады в банке – 11%, вложение в развитие собственного бизнеса (2%).

Картина в целом корреспондирует со статистикой роста вкладов и динамикой изменения спроса на наличную валюту. Самые заметные изменения связаны со снижением значимости накоплений в наличных рублях («минус 5 п.п».), увеличением привлекательности сбережений в наличной валюте («плюс 2 п.п.»), а также ростом востребованности депозитов («плюс 2 п.п.»).

Доля тех, кто указал в качестве своих инвестиционных приоритетов банковские депозиты, закономерно более высока среди тех, кто оценивает своё материальное положение как хорошее или очень хорошее – 14%, в то время как среди беднейшей по самоощущениям группы респондентов таких всего лишь 3%.

При этом склонность к хранению сбережений в наличных рублях одинаково присуща и тем, кто оценивает своё материальное положение как хорошее или очень хорошее (24%), так и тем, кто оценивает его как среднее (тоже 24%).



1.6. Цели сбережений

Наиболее частыми ответами на вопрос о целях сбережения денег являются следующие: «на всякий случай, про запас» (24%), «на отдых или лечение» (17%), «на ремонт дома» (15%), «на старость» (11%). Почти никто (1%) из россиян не осуществляет накоплений в целях стабильного получения доходов.

В целом можно констатировать, что иерархия сберегательных приоритетов российских граждан претерпела ряд существенных изменений по сравнению с докризисным периодом. Сократились доли тех, кто откладывает средства на приобретение мебели и бытовой техники (с 20% до 6%) и тех, кто осуществляет накопления на всякий случай (с 36% до 24%).

Это объясняется снижением сберегательных возможностей населения и ростом доли доходов, направляемых на текущее потребление.



Одновременно увеличилась доля тех, кто сберегает на приобретение недвижимости (с 5% до 10%). Однако под влиянием кризиса структура этой совокупности («копящих на дом или квартиру») изменилась в зависимости от проживания респондента в населённых пунктах разного типа – если в 2007 году на приобретение недвижимости откладывали больше всего в Москве и Санкт-Петербурге (7% против 3%-5% в других населённых пунктах), то в 2010 году мегаполисы оказались, напротив, «аутсайдерами» по этому показателю (5% против 10%-12% в других населённых пунктах).

Закономерно, что, как и в 2007 году, доля респондентов, делающих сбережения в страховых целях («на старость», «на всякий случай», «про запас») увеличивается с возрастом (от 22% до 57%), а «пиковое» значение сберегающих на покупку жилья отмечена в возрастной группе от 25 до 34 лет.

Исследование показывает, что с возрастом снижается доля сберегающих на приобретение автомобиля – эта закономерность, отмечаемая и в 2007 году, в 2010 году проявилась ещё более «рельефно».

В 2010 году заметно снизилась доля респондентов (на 7 процентных пунктов), сберегающих на отдых и лечение, в предпенсионной возрастной группе, что объясняется резким снижением доходов. И, напротив, возросла доля тех, кто откладывает деньги на эти цели в возрастной группе от 35 до 44 лет (на 6 п. п.) – возможно мы имеем дело с постепенным изменением потребительского стандарта под влиянием интенсификации социально-экономической жизни.


Сравнительный анализ данных за несколько лет со всей очевидностью обнаруживает изменение структуры сберегательных приоритетов по мере увеличения возраста респондентов – снижается «вес» таких целей сбережений как приобретение автомобиля, покупка недвижимости и её ремонт, получение образования, вложение в собственный бизнес и приобретение разного рода дорогих вещей, требующих аккумулирования средств (от украшений до аудиотехники); напротив – возрастает «вес» страховых накоплений разного рода («на всякий случай», «на старость»).




1.7. Представления респондентов о минимальном размере сбережений
Около четверти опрошенных (27%) любую сумму готовы считать сбережениями. Следует заметить, что такая «невзыскательность» увеличивается с возрастом респондентов – чем старше человек, тем менее «притязателен» он в определении минимальной планки сбережений (в младшей возрастной группе 22% готовы считать любую сумму сбережениями, в то время как в старшей –32%).

Так же закономерно повышение той суммы, которую респондент готов считать сбережениями в зависимости от уровня его доходов. Если в наиболее бедной группе (в соответствии с квинтильным распределением по уровню доходов)5 респондентов «точкой отсечения» «карманных» денег от сбережений является сумма в 30 тыс. руб., то в наиболее богатой – 50 тыс. руб.



ч. 1 ч. 2 ч. 3 ч. 4 ч. 5