Говорят, что в Индии волки воруют детей и воспитывают их по-своему

ч. 1 ч. 2 ... ч. 10 ч. 11


Игорь Акимушкин

Тропою легенд


Игорь Иванович Акимушкин

Говорят, что в Индии волки воруют детей и воспитывают их по-своему, по-волчьи. А на Мадагаскаре растет дерево-людоед, в Бразилии – дерево-корова. Правда все это или миф?

Ответ на эти и многие другие вопросы вы найдете в книге кандидата биологических наук Игоря Ивановича Акимушкина «Тропою легенд». В ней рассказывается, как ученые шаг за шагом раскрывают секреты природы.

В поведении животных так много необычного!

Некоторые загадочные явления природы, людям, незнакомым с биологией, казались сверхъестественными. А религия всегда спекулировала на невежестве. В книге разоблачаются религиозные мифы и «чудеса». Вы узнаете о птичьем молоке, о манне небесной, о рыбном и кровавом дождях и о том, отчего петухи яйца несут, а куры петухами поют.

Любознательный читатель найдет здесь много интересных фактов.




Рассказы о единорогах и василисках, о драконах и летающих тарелках. О том, как плачут крокодилы, о шестом чувстве и о многом другом

Введение

Установлено наукой, что Земля существует миллиарды лет, а человек – всего лишь несколько сот тысячелетий.

Если для наглядности всю историю развития Земли приравнять к одним суткам (сохраняя соотносительные масштабы геологических периодов), мы получим довольно любопытную картину.

В самом начале суток, в полночь, образовалась наша планета. Через 12 часов, в полдень, на дне древнего океана шевелились уже первые комочки живого белка.

К 16 часам 48 минутам из простейших белковых тел развились черви, раки, моллюски, губки и водоросли. Позднее произошли рыбы.

В 21 час 36 минут закончилась палеозойская эра, и наступило царство динозавров. За 40 минут до конца суток все ящеры вымерли, и Землю стали завоевывать млекопитающие. И лишь в 23 часа 59 минут 56 секунд появился, наконец, человек.

Но историческая эпоха – время, когда человеческое общество эволюционировало от дикости до современной цивилизации, – длилась всего ј секунды.

Теперь посудите сами, мог ли человек за краткий миг своего существования полностью изучить все явления природы, развивавшейся бесконечно долго? Наука в наши дни достигла небывалого прогресса, основные законы строения материи изучены, но еще немало в мире загадок. Бесспорно, все они будут решены человечеством.

Но сотни лет назад, когда наука совершала лишь первые робкие шаги по пути прогресса, мир для человечества был полон вопросительных знаков.

Не обладая знаниями, люди, однако, пытались как-то объяснить трудные загадки, которые в множестве предлагал их вниманию каждый новый день. Стоит ли удивляться, что эти объяснения в соответствии с «философией» каменного века – верой в вездесущих духов – носили сверхъестественный характер? Невежественные люди и поныне находятся в плену у этих допотопных «теорий» и, несмотря на успехи науки, склонны приписывать природе мистическое содержание.

Многие проявления жизни, инстинкты и приспособления животных очень сложны, хитроумны и целесообразны. И чем больше мы узнаем о жизни природы, тем больше обнаруживаем в ней удивительного. Натуралисты начала прошлого века изумленно качали головой, восхищаясь величием творца, наделившего природу столь поразительной мудростью. Но наука развивалась, накапливая знания, и железная логика фактов заставила зоологов следующего поколения пересмотреть традиционную точку зрения о мудром создателе природы. Проблема эта оказалась куда более сложной, чем ее представляют себе богословы, рассекающие все гордиевы узлы противоречивых вопросов универсальной формулой – «неисповедимы пути господни».

Творца у природы нет, и в то же время все ее части «работают» удивительно слаженно, уравновешены поразительно, словно создавались по плану сверхпредусмотрительного конструктора.

Нетрудно все приписать делу рук бога, но нелегко разгадать истинные законы мироздания.

Задача науки очень сложна: терпеливо распутать все невидимые нити биологических взаимоотношений, все узлы нерешенных проблем происхождения жизни и многообразия ее приспособлений.

Мы знаем теперь, что все в мире подчинено естественным законам развития материи. И никакие силы не могут нарушить их правильного течения: день всегда будет следовать за ночью, а лето за весной. Ни волшебством, ни волей богов и героев нельзя изменить направление и период обращения Земли вокруг Солнца.

Но возьмите священные книги любого народа, мифы любой религии, любого верования: там все обстоит иначе. Там все сказания полны удивительных чудес и противоестественных деяний. Бог или боги изменяют движения светил, ходят по воде, словно по паркету, море расступается перед толпой избранных богом беглецов и поглощает полчища их врагов, а стены крепостей рушатся от звуков архангельских труб.

Еще в древности люди задавали себе вопрос: почему мир выглядит совсем не таким, как представляют его религиозные учения, почему не свершаются в нем описанные в священных книгах чудеса? Почему не встречаются в жизни великаны, передвигающие горы, огнедышащие драконы и другие невероятные создания, которыми населяют мир старые легенды?

Почему боги, как гости, не садятся больше за один стол с людьми, а Афина-Паллада не направляет смертоносные копья героев?

Греческий историк Павзаний считал, что испорченность нравов – причина того, что в мире все идет не так, как в доброе старое время. Опечаленные человеческими пороками, боги покинули Землю. Чудеса перестали свершаться.

Дело, конечно, не в этом. Мир остался прежним, изменился человек, вернее – его взгляд на мир. Вместо обожествленных сил, действие которых первобытный человек видел в каждом проявлении стихий, люди научились распознавать природную сторону явлений. Они изучили происхождение дня и ночи, установили, что Солнце и Луна не сияющие божества, а космические тела.

Для современного человека, умеющего за много лет вперед предсказывать затмения, это явление – одно из доказательств точности нашего познания законов природы. Людям, незнакомым с наукой, затмение всегда казалось сверхъестественным бедствием. Обычно полагали, что какое-то чудовище пожирает темнеющее светило.

В старой Индии Луну во время затмения похищал демон Рагу, в древнем Китае – дракон.

Римляне при затмении трубили в трубы, били в горшки и кастрюли, бросали в небо факелы и кричали: «Победи, Луна!», пытаясь помочь ей в борьбе с неведомым чудовищем. Жители джунглей Южной Америки, считая, что за Луной гонятся собаки и терзают ее (от струящейся из ран крови свет ее становится тусклым и багровым), поднимают страшный шум и стреляют в небо, чтобы отогнать от Луны собак. У других народов Луну и Солнце пожирает ягуар (на языке южноамериканского племени тупи «затмение» обозначается длинной фразой: «ягуар съел Солнце»). Индейцы-алгонкины считали, что Луна становится черной, когда берет на руки своего сына. Если Луна передает сына мужу Солнцу, затмевается Солнце.

– Но, – возразил им исследователь, записавший эту легенду, – ни Луна, ни Солнце, не имеют рук.

– Ты ничего не понимаешь, – ответили индейцы. – Они постоянно держат перед собой натянутые луки: вот почему не видно их рук.

– В кого же они хотят стрелять?

– А мы почем знаем?

О подобного рода «теориях», которые у разных народов объясняют затмение, можно написать толстую книгу – так их много.

Фантазия способна создать безграничное число вариантов вокруг одного факта. Но только наука разъяснила нам истинные причины загадочного процесса.

Затмение – лишь одно из тысяч природных явлений, которые религиозное воображение в пору младенчества человеческого ума наделяло сверхъестественными свойствами. Цель настоящей книги – показать с фактами в руках, как и почему рождались эти легенды, что лежит в их основе. Очистив легенду от шелухи суеверных домыслов, мы чаще всего находим в ее основе естественный факт, который люди, не обладавшие знаниями, не сумели правильно объяснить. А жрецы и служители всякого рода культов ловко пользовались этим неумением и наделяли загадочные явления природы своими мистическими толкованиями.

Все непонятное, фантастическое всегда привлекало религиозную мысль.

Заметьте, что в церковных мифах обычно фигурируют не нормальные животные, а химерические существа вроде крылатых быков, людей с птичьими крыльями, василисков, драконов, единорогов. Эти монстры сильнее воздействуют на воображение. Ведь верующие не сомневаются в действительном существовании химер, описанных в священных текстах. Для них это не просто мистические символы, а существа реальные, хотя и сверхъестественные.

Мы увидим, что воображение человека создало фантастические образы этих чудовищ не под впечатлением видения свыше. Их невероятные черты и сверхнатуральный характер развивались, как это ни странно, естественным путем под влиянием фактов и наблюдений, полученных из арсеналов природы.

От тотема до святого Христофора



Тжукурита – прародители

Прежде чем перейти к частной истории мифологических и сказочных созданий, рассмотрим один общий вопрос: почему человек стал относиться к некоторым животным как к сверхъестественным существам? Где исторические корни звериного символизма в религии и мифологии?

Очевидно, этот вопрос мы не решим, не рассмотрев хотя бы вкратце другой: как возникла сама религия? Существовала ли она вечно как насущная потребность человеческой души, вроде врожденного чувства голода, страха, любви (так считают богословы и идеалисты), или это лишь «детская» болезнь человечества, поразившая его на определенной стадии социального развития?

Рассказ начнем издалека, из глубины давно минувших веков и тысячелетий.

Задолго до того, как человек сделал первые шаги по Земле, ее населяли удивительные существа: духи грома, ветра, радуги и Солнца. Фантастические животные жили с ними бок о бок. Были среди них удав Воллунку и змея-радуга Минди, индюк Кипара, ящерица Мильбили и другие могущественные тжукурита – прародители. Животные эти действовали и мыслили, как люди. Они кочевали по стране; где останавливались – строили жилища, добывали огонь, копали колодцы в поисках воды. И безжизненная плоская равнина, какой была до них Земля, обрастала лесами, возникали на ней горы и реки.

Так рассказывают австралийские мифы. Давно это было, очень давно, мир тогда был юным, а племена людей только зарождались. Каждый человеческий род произошел от животного-великана – тжукурита. Вот почему в Австралии есть люди-змеи, люди-эму, люди-ящерицы.

Да и не только в Австралии: в Северной и Южной Америке некоторые племена индейцев ведут свой род от Ворона, Медведя, Ягуара или Гремучей Змеи.

У многих народов есть мифы о мистическом родстве людей и животных. Ученые называют эту первоначальную форму религиозных представлений тотемизмом («тотем» на языке индейцев оджибве – «его род»).

Тотемизм возник на ранних стадиях первобытной общины, он тесно связан с охотой и собирательством. Животные и растения, дававшие людям пищу и одежду, приобрели в их представлениях первостепенное, а затем и магическое значение, стали объектами культа. Каждый род избрал из числа представителей местной фауны или флоры мифологического родоначальника и покровителя – тотема.

Животных избранного вида запрещалось убивать. Члены рода обязаны были всячески защищать своих тотемных животных. Стилизованные фигуры животного-предка вырезались на оружии, стенах жилищ или на тотемных столбах у каждого дома селения.

По вечерам перед изображениями тотемов собиралось племя, и сказочники начинали свой увлекательный рассказ о жизни и подвигах предков – фантастических животных, наделенных чувствами людей и могуществом богов. Живописные образы, рожденные фантазией первобытных поэтов, населяли красочную сцену ночи, погруженные в бездну мрака леса и горы, моря и реки.

Постепенно сказки о делах воображаемых предков приобрели священный характер религиозной мифологии. Историю жизни предков и посвященные им обряды разрешалось теперь знать только мужчинам.

Людям казалось, что с помощью волшебства и магических церемоний они смогут повлиять на всемогущего тотема-покровителя и заставить исполнить их желания, обеспечить успех охоты или отогнать недругов.

Ведь мир для первобытных людей был полон враждебных стихий. Перед лицом многочисленных опасностей они чувствовали себя беспомощными младенцами. Все вокруг казалось населенным добрыми и злыми силами. Чтобы задобрить их, человек поклонялся стихиям, предметам, животным, от которых зависела его жизнь.

Первобытный охотник, бессильный перед яростью бурь, зимней стужи и смертоносных эпидемий, целиком зависел от милостей природы, от ее даров и стихийных бедствий. Именно в этом главная причина зарождения у людей сверхъестественных представлений. А причины бессилия перед окружающим миром коренились в слишком низком уровне экономического развития первобытного общества. Человек не умел тогда ни строить городов, ни сеять хлеб, ни разводить животных. Орудиями производства служили лишь каменные топоры, дубины и ловчие ямы, а единственным продуктом – плоды и коренья, собранные в лесу, мясо и шкуры животных, пойманных на охоте. И мы видим, что первые религиозные представления, появившиеся у людей каменного века, тесно связаны с их трудовой деятельностью. Это представления о всемогуществе стихийных сил, о величии природы, ее животного и растительного царства.

Вера в сверхъестественное родилась далеко не сразу – не вместе с человеком. Как ни тяжела была жизнь первых обезьяно-людей, питекантропов и синантропов, у них отсутствовали всякие, даже самые простейшие, религиозные обряды. Развитие интеллекта питекантропов стояло еще на очень низком уровне. К отвлеченному мышлению, к изобретению фантастических представлений о мире их мозг не был способен.

Поклонение нематериальным силам, управляющим якобы природой, впервые появилось, по-видимому, у неандертальцев – древних предков человека. Жили неандертальцы 50 – 100 тысяч лет назад. В 1938 году советский ученый А. П. Окладников нашел в пещере Тешик-Таш (Узбекистан) могилу мальчика-неандертальца, череп которого окружал своеобразный частокол из десяти воткнутых в землю козлиных рогов. Очевидно, рога горных козлов, излюбленной дичи неандертальцев из Тешик-Таша, имели, по их понятиям, какое-то магическое значение.

В пещерах Швейцарии и Германии археологи нашли черепа медведей, убитых неандертальцами. Каждый череп тщательно обложен камнями, и все сооружение имело вид примитивного алтаря. Поклонение медведю широко было распространено среди отсталых народов Сибири и Северной Америки. Вероятно, в глубине доисторических пещер учеными найдены первоначальные истоки этого первобытного религиозного культа, порожденного древнейшей профессией человечества – охотой.



Быки! Быки!

Марселино Саутуола – имя человека, который сделал величайшее в истории археологии открытие. Но оно принесло ему не славу, а одни лишь несчастья. Он умер всеми осмеянный и отвергнутый.

Еще два живых существа причастны к открытию Марселино Саутуолы – ребенок и собака. Дело было в Испании осенью 1868 года в тридцати километрах к юго-западу от города Сантандер, что лежит на берегу Бискайского залива.

Альтамира – название здешней местности. Это небольшой холм, с вершины которого открываются живописные виды на округу. («Альтамира» – по-испански значит «взгляд с высоты».) К югу и западу подпирают небо снежные пики Кантабрийских гор, а на севере бескрайный простор океана граничит с горизонтом.

По вершине холма шел охотник. Он искал свою собаку. Она вдруг исчезла посреди зеленого луга, словно ее поглотила земля. Подбежав к месту странного происшествия, охотник увидел узкую трещину. В ее глубине услышал жалобный вой собаки.

Нелегко было вызволить из-под земли попавшего в беду друга. Пришлось разбросать большие камни, чтобы расширить вход в подземелье.

О своем приключении охотник рассказал владельцу Альтамирского холма адвокату Марселино Саутуоле. Саутуола, большой любитель археологии, конечно, не упустил случая исследовать пещеру, расположенную так близко от его дома.

С замирающим сердцем спустился он в подземный грот. Вот кончились следы, оставленные охотником, искавшим здесь собаку. Дальше глинистый пол пещеры был такой чистый и гладкий, словно до Саутуолы никто по нему никогда не ступал. Однако, пройдя еще несколько шагов, исследователь нашел грубые каменные и костяные топоры, ножи, молотки. Бесспорно, эти орудия сделаны людьми, но людьми очень древними! Двадцать, а может быть, и сорок тысяч лет назад облюбовали они эту пещеру. Она стала их домом и крепостью, мастерской и храмом. Здесь укрывались они от лютой стужи наступавших ледников, от ярости ветра и хищных зверей.

Грубое каменное оружие пещерные жители украсили рисунками мамонтов, бизонов, диких лошадей.

С драгоценными находками Саутуола поспешил в Париж на съезд археологов, но его «камни с картинками» не произвели большого впечатления на людей науки.

Шли годы. Саутуола упорно вел раскопки, но странное увлечение адвоката разделяла лишь его пятилетняя дочь Мария.

Однажды она упросила отца взять ее с собой в пещеру. Вдвоем спустились они в мрачное жилище предков. Отец занялся раскопками наносных слоев в обширном гроте, которым заканчивался длинный и узкий коридор. Девочка со свечой в руках пошла дальше. Ощупью добралась до конца подземного зала. Своды его нависали над самой головой. Взрослый человек мог бы добраться сюда только ползком на четвереньках.

Мария с опаской взглянула на потолок и вдруг выронила свечу из рук. С криком бросилась она назад к отцу: «Торос! Торос!» – «Быки! Быки!»

Саутуола засмеялся. Откуда здесь могли появиться быки. Однако подошел к стене, напугавшей его дочь, и… замер на месте. На потолке среди каменных глыб, казавшихся буграми тугих мускулов, стояли, лежали, спокойно жуя жвачку, и мчались пронзенные копьями охотников быки.

Бизоны! Много бизонов. Нарисованные черной, красной, бурой и желтой красками, они, казалось, еще только вчера были исполнены рукой превосходного мастера. Саутуола коснулся рукой одного рисунка: он был влажным, на пальцах остались пятна от краски.

О небывалом открытии Саутуола написал книгу и представил ее в 1880 году на Международный конгресс археологов в Лиссабоне. Но ему не поверили. Археологи и допустить этого не могли: доисторический человек занимался живописью – надо же придумать такое!

Саутуолу объявили мошенником и мистификатором: он сам, видите ли, разрисовал свою пещеру. Никто из специалистов и взглянуть не захотел на стенную роспись Альтамирского грота. Но слава о находке Саутуолы разнеслась по всему миру. Люди издалека приезжали посмотреть на фрески в подземной галерее дона адвоката. Их изумленным взорам открывалось гигантское многоцветное[1] панно, раскинувшееся во всю длину подземного зала – 15 метров от края до края.

Бизоны, туры, дикие лошади и козлы – двадцать пять звериных фигур и почти все в натуральную величину! – разбрелись по потолку.

Чтобы полюбоваться на доисторические картины, в подземелье через узкий ход, едва ли не ползком, спустился даже сам испанский король и был так поражен увиденным, что оставил на стенах пещеры свой автограф. «Альфонс XII» – выжег он на камне пламенем свечи. Лишь ученые по-прежнему не проявляли интереса к «изящным искусствам» троглодитов.



Рисунки быков из Альтамирской пещеры.

Через шестнадцать лет после открытия в Альтамире французский археолог Эмиль Ривьер, проникнув в пещеру Ла Мут (на юго-западе Франции), к великому удивлению своему, тоже обнаружил на ее стенах рисунки зверей. Эмиль Ривьер был более известной в научном мире фигурой, чем Саутуола. Его коллеги решили на этот раз установить истину на месте: посетили грот Ла Мут.

И до Ривьера некоторые исследователи находили странные гравировки на стенах пещер. Но их работам, как и сообщению Саутуолы, не придали значения. После открытия в гроте Ла Мут мнение специалистов, совершив крутой поворот, от отрицания склонилось к признанию художественного таланта у пещерных жителей.

С той поры во многих странах – в Испании, Франции, Италии, Советском Союзе, Скандинавии и в Северной Африке – найдены пещеры со стенной росписью. Известно более семидесяти таких пещер.

Что же это были за люди, которые в эпоху первобытной дикости сумели создать столь совершенные образцы анималистической живописи? И с какой целью трудились они, украшая фресками грубые стены подземелий, – только ли для собственного развлечения?

Охотничья магия

Люди, рисовавшие в пещерах, жили 20–40 тысяч лет назад. Это были кроманьонцы, потомки неандертальцев. Внешне они уже мало чем отличались от современного человека, а их художественное дарование говорит о достаточно высоком духовном развитии. Но им не повезло с климатом: как раз в эпоху, когда кроманьонцы наследовали пещеры и палеолитическую культуру неандертальцев, на Земле началось самое сильное – рисское оледенение. С севера надвинулись гигантские ледяные горы. Стада зверей покидали неприветливый край и тысячами гибли от стужи. Людям стало трудно добывать пропитание. От ледяного ветра они укрылись в пещерах, во мраке подземелий, едва освещенных тусклым пламенем каменных светильников, наполненных жиром, с фитилями из мха. Не зная истинных законов природы и не умея с их помощью овладеть грозными стихиями, люди пытались найти какие-нибудь пути к тайнам природы, чтобы облегчить тяготы своего сурового существования. Мы уже знаем, что представления о сверхъестественных силах, управляющих будто бы миром, зародились еще у неандертальцев. Сделав это фантастическое «обобщение» наблюдений над миром вещей и явлений, человек продолжал фантазировать и дальше: ему казалось, что он может повлиять на всемогущих духов, укротить их и заставить исполнять его желания путем определенных действий, сходных по характеру с вызываемыми явлениями.

Если, например, полить с крыши воду,[2] то, может быть, это вызовет дождь? А дунуть посильнее – так поднимется ветер? А если пронзить копьем изображение зверя – принесет это удачу на охоте?

Попытались. Случайное совпадение умножило надежды. Не обошлось тут, конечно, и без шарлатанов: объявились доморощенные колдуны – посредники-профессионалы между «духом» и людьми, первые служители религиозного культа. Обманом и запугиванием сумели внушить они темным собратьям благоговейную веру в свои способности. Так родилась еще одна древнейшая форма религии – магия, то есть колдовство.

Богословы утверждают, что будто бы есть разница между «чистой» религией и суевериями, к которым они относят магию.

Религия – это вера в сверхъестественное, в какой бы форме она ни проявлялась. В форме ли тотемизма, колдовства, веры в духов, в гадания, в чудеса, приметы или в единого бога – небесного монарха, управляющего толпой славословящих его святых угодников и девятью разрядами ангелов.[3]

Известно несколько разновидностей магии – лечебная, вредоносная и производственная, связанная с добыванием средств существования.

Многие, а по мнению некоторых археологов, даже все, рисунки и скульптуры животных в картинных галереях пещерного человека носят магический характер.

Животные здесь часто изображены ранеными, утыканными копьями или придавленные самоловами. Поверх некоторых звериных силуэтов нарисованы топоры, стрелы, дубинки; другие – побиваются камнями. Бесспорно, это охотничье колдовство: загоняя добычу силой художественного дара в ловушки и западни, люди надеялись облечь в плоть и кровь сцены удачной охоты, нацарапанные на стенах пещер. И сейчас еще австралийские охотники, прежде чем отправиться на добычу за кенгуру, «убивают» копьями его силуэт, нарисованный на песке.

Нанося на рисунок раны, люди верили, что наутро в лесу повторится драматическая сцена, разыгранная на стене с помощью цветной глины. Вера в удачу увеличивала силы охотника, а успех укреплял веру. Новые произведения колдовства украшали стены мрачных жилищ. В глубине самых недоступных пещер, в кривых и узких тоннелях, подальше от глаз непосвященных, возникали настоящие «храмы» чародейства, стены которых были сплошь испещрены магическими символами и фигурами зачарованных животных.



Лишенные границ силы природы

Кроманьонцы верили и в загробный мир. Мы знаем об этом не только по их художественным заклинаниям на стенах пещер: умерших товарищей они хоронили вместе с предметами их жалкого достояния, которые могли пригодиться душе на новом местожительстве. В могилы клали оружие, утварь, пищу.

Древнюю веру в душу и духов ученые называют анимизмом (от латинского слова «анима» – «душа»). Наряду с тотемизмом и магией это одна из первобытных форм религии.

Представление о душе родилось из неспособности человека правильно объяснить явление собственной психики, биологическую сущность сна и смерти.

Поскольку увидеть душу невозможно по причине ее отсутствия в природе, то религиозная мысль пыталась первоначально обнаружить ее следы в материальных, но для примитивного ума загадочных явлениях – таких, как тень, дыхание, кровь.

С развитием у человека способности к абстрактному мышлению понятие о конкретной душе каждого зверя, каждого дерева или камня приобрело более обобщенный характер – возникли отвлеченные образы духов природы: леса, гор, радуги, ветра, дождя, грома и молнии. Каждое явление получило своего сверхъестественного гения, к которому люди в трудные минуты обращались с мольбой пощадить их жизнь или облегчить невзгоды.[4]

«Бездонно человеческое невежество, и безгранична человеческая сила воображения, – писал в прошлом веке немецкий философ-материалист Людвиг Фейербах. – Сила природы, лишенная благодаря невежеству своего основания, а благодаря фантазии – своих границ, есть божественное всемогущество».

Пока в первобытно-общинном обществе не было классового расслоения, и в религиозных понятиях отсутствовало «неравенство» духов. Все они почитались как равные, без деления на высшие и низшие категории.

Постепенно с развитием скотоводства и земледелия начался распад родового строя, появилась частная собственность. Богатство и власть стали накапливаться в руках немногих. Рабство и эксплуатация человека человеком положили начало классовому обществу. Перемены в общественной жизни немедленно отразились в сознании людей: и в религии утвердилось неравенство. Одни духи превратились в главных богов, другие получили второстепенные роли, третьи отошли на задний план. Появилось многобожие. Богов развелось теперь так много и их культ стал настолько сложным ритуалом, что для его обслуживания пришлось содержать целые касты священнослужителей.

Раньше люди при всем желании не могли позволить себе такую роскошь: каждый член первобытной общины должен был добывать средства пропитания, чтобы не умереть с голоду. Теперь, с развитием земледелия и скотоводства, в обществе появился прибавочный продукт, который присвоили себе рабовладельцы и их союзники – жрецы. Религия становится орудием подчинения и закрепощения масс.

Возникновение монархических государств повлекло за собой установление новых порядков в пантеоне – все религии стали отныне носить более или менее монотеистический, «единодержавный» характер.

Самыми главными в иерархии сверхъестественных сил считались обычно те боги или духи, которые олицетворяли в религиозной мифологии обоготворившего их народа наиболее важные в его жизни явления. Поэтому и не удивительно, что животные, от которых зависело все благосостояние человека древности, долго сохраняли в религиозных культах особое положение. Поклонение зверям и птицам в большей или меньшей степени свойственно всем религиям.



Еще раз быки

«Экономическая» ценность животного – один из признаков, по которому жрецы древних религий составляли свой зоологический пантеон.

Последователи Зороастра включили, например, в число священных созданий, окруженных самым почтительным поклонением, кормилицу-корову и собаку – охранительницу стад.

«Коровий» культ процветал, впрочем, не только в древнеперсидской религии, он поныне еще живет во многих религиозных школах индийского брахманизма и в Африке у негров ватусси. Быку поклонялись и на древнем Крите. Это почитание легло, очевидно, в основу мифа о минотавре.

В древней Греции бык был посвящен Зевсу, а корова – «волоокой» Гере и богине Луны – Селене: коровьи рога в теологических гимнах символизировали серп нарождающегося месяца.

С самого своего появления на исторической арене в качестве спутников первобытного человека бык и корова играли первостепенную роль в жизни людей. Ведь одна корова могла прокормить целую семью, а стадо коров – большую орду кочевников. Удивительно ли, что у многих народов Азии, Африки и Европы корова и бык стали предметом самых трогательных забот и обожания, которое со временем выродилось в настоящее их обожествление.

«В коровах наша сила, – говорится в Зендавесте, священной книге древних персов, – в коровах наша потребность, в коровах наша пища, в коровах наша одежда, в коровах наша победа».

Египет – древнейшая страна земледелия, где хлебопашец с плугом и впряженным в него волом был главной производительной силой национального хозяйства, конечно, тоже не избежал «коровьего» культа. Больше того, именно в древнем Египте этот культ достиг высшей степени своего развития. Египетский священный бык вошел в сонм многочисленных богов Нильской долины как равноправный член. У него были свои жрецы, свои храмы и религиозные праздники, гробницы и дворцы со множеством слуг и рабов.

В 1851 году молодой французский археолог Огюст Мариэтт вел раскопки в долине Саккара, на левом берегу Нила, близ Каира. Рабочие разрыли многометровый слой земли, и одна за другой перед изумленным археологом стали появляться из песчаных могил фигуры каменных человеко-львов – целая аллея сфинксов. А недалеко от аллеи извлекли из-под земли развалины странного храма. Наклонный ход вел от подножья храма в глубину. Исследователь спустился в подземелье. Колоссальный коридор длиной в 350 метров терялся в кромешной тьме и, казалось, удалялся в бесконечность.

По сторонам коридора располагались погребальные покои. Чудовищными глыбами чернели в их глубине гробы-саркофаги из отполированных плит красного и черного гранита. Длиной саркофаги были в 4 метра, шириной более 2, а высотой больше 3 метров. Весил каждый из них 65 тонн!

У многих саркофагов крышки были сдвинуты, Мариэтт заглянул внутрь гигантских гробов и увидел в мерцающем свете факелов мумии… циклопов? титанов? Нет, быков!

Он открыл древнюю усыпальницу божественных Аписов. Под сводами огромного склепа в каменных гробах хранились набальзамированные трупы всех священных быков, живших в святилищах Мемфиса со времен фараона Аменхотепа III и до эпохи Птолемеев, то есть в течение полутора тысяч лет!

Бог города Мемфиса – Пта почитался как один из величайших богов Египта. Позднее он слился с богом Озирисом, и слава Пта-Озириса вдвойне возросла. Бык Апис был сыном Пта, его живым воплощением. В образе быка бог Пта принимал будто бы поклонение людей. Так учили египетские жрецы.

Быка Аписа выбирали очень тщательно. Он должен был быть черным с белым треугольником на лбу (символ Солнца во мраке вселенной!) и, кроме того, отвечать еще двадцати девяти другим требованиям. Жрецы с анкетой в руках исследовали тысячи быков, прежде чем удавалось отыскать подходящего кандидата. И с этого момента бык-избранник попадал словно в рай. В земной рай: быка приводили во дворец с роскошным парком. Там жил он на приволье без забот и печалей. Кормили его отборным кормом, поили ключевой водой, купали в теплых ваннах, окуривали ароматами. По истечении двадцати пяти лет, если бык не умирал естественной смертью, жрецы уводили его из дворца и топили где-нибудь в укромном месте, подальше от посторонних глаз. Затем объявляли, что бог Пта прекратил свое земное существование в теле старого Аписа и вселился в более молодого быка. Но одряхлевшую оболочку бога не выбрасывали за ненадобностью, а тщательно бальзамировали и хоронили с большими почестями на кладбище в долине Саккара. Погребальные церемонии быков обходились очень дорого – немногим дешевле похорон фараона.

Поклонение Апису, несомненно, первоначально связано было с культом земледелия. Когда новый фараон вступал на трон, Аписа – божественного Аписа, раскормленного неумеренными заботами жрецов! – запрягали в грубое ярмо, и фараон выезжал на нем в поле. Там, освящая поля, проводил плугом несколько борозд по земле.

Кошка-богиня и кошка-ведьма

Археологи раскопали на месте древних городов Египта кладбища кошек (в Бубастисе и Бени-Хасане), ибисов – в Ашмунене, баранов – в Элефантине и крокодилов – в Омбосе. Все эти животные почитались священными. Много сил, много средств и времени потратили люди на пустое занятие – сооружение гробниц, мумифицирование и похороны животных, которым фантазия жрецов приписала сверхъестественные свойства.

Даже древние греки поражались обилию богов-зверей и богов-растений в религиозных культах Египта. Смоковница здесь не просто дерево, а воплощенная богиня Хатор. Лотос не болотная трава, а бог Нефертум. Баран – бог Хнум. Бога Гора представлял сокол, Анубиса – шакал, Тота – ибис, Сухоса – крокодил, а богиню Баст – кошка.

Убийство кошки, даже нечаянное, в древнем Египте каралось смертью на месте. Поэтому каждый, кто находил где-либо мертвую кошку, останавливался на почтительном расстоянии от нее, созывал народ и кричал, что не повинен в ее смерти. Тут же производилось расследование, и виновные в убийстве кошки предавались немедленной расправе: толпа разрывала их на части. Римский историк Диодор рассказывает, что однажды – это было уже во время римского господства в Египте – на его глазах римлянин нечаянно убил кошку. Тотчас же собралась толпа, ринулась на дом несчастного и растерзала «преступника».

Кошка была посвящена египетской богине Луны, деторождения и плодовитости – Баст (или Бастет), которая всегда изображалась с кошачьей головой. По-видимому, плодовитость кошки и ночной образ жизни были причиной этого посвящения. Бога Солнца Ра, брата Баст, часто тоже изображали в виде кота: оттого, говорят, что зрачки этого животного увеличиваются и уменьшаются в размерах в зависимости от движения Солнца по небу. Приглядитесь к глазам кота: когда в полдень Ра в своем сияющем путешествии по небу возносится высоко-высоко и достигает зенита, зрачки у кота – узкие щелочки. Ра спешит к западу – зрачки кота расширяются. Ра ушел на покой, сумрак опустился на Землю, а зрачки у кота расширились еще больше, заняв весь глаз. Ну, разве эти магические глаза не выдают своих тайных связей с Солнцем?

Другая величайшая святыня, посвященная богу Ра, – навозный жук скарабей обязан своей божественной карьерой шарикам из овечьего помета, которые он, запасая впрок, закатывал в свои норки. Жрецы Египта сочли, что катание шара скарабеем – живой прообраз движения Солнца по небу. Значит, и здесь связь с богом! И навозному жуку стали воздавать беспримерные почести.

Жрецы Страны пирамид сделали и другое глубокомысленное заключение: они заметили, что, когда великий Нил выходит из берегов, заливая поля земледельцев, в их страну прилетают большие птицы с серповидными клювами – ибисы. От разливов Нила зависело все благосостояние древнего Египта. И вот ибисы были зачислены в разряд могущественных существ, управляющих течением реки-кормилицы.



Две величайшие святыни древнего Египта – ибис и жук скарабей.

Но вернемся к кошке и богине Баст.

В древнем городе Бубастисе, в восточной части дельты Нила, люди построили богине Луны большой храм. На празднества народ стекался к этому храму со всех концов Египта. Греческий историк Геродот говорит, что иногда собиралось до 700 тысяч паломников. Они приносили в жертву «священной кошке» бронзовые, серебряные и золотые кошачьи фигурки. Здесь же хоронили набальзамированные трупы умерших кошек. Среди развалин Бубастиса нашли также множество статуэток, изображающих кошку в самых различных позах: например, кормящую котят или играющую с ними.

В Европе в античное время кошка тоже пользовалась большим уважением, пока к власти не пришла христианская церковь. Тут для кошек настали черные времена. Попы объявили кошку «исчадием ада», пособницей колдунов и ведьм. Фанатики стали пытать кошек, замуровывать их в стены, сжигать на кострах. Перед инквизиционным судилищем вместе с еретиками и «ведьмами» в качестве обвиняемых выступали и кошки. Особенно плохо приходилось черным кошкам. В некоторых городах, в Меце например, ежегодно в Иванов день, когда, по преданию, цветет папоротник – колдовское зелье, кошек сотнями сжигали на площадях. В Голландии среда на второй неделе поста называлась «кошачьей средой». В этот день в городе Иперн кошек бросали с высокой башни. Обычай этот установлен в X веке, и еще в 1863 году кошек сбрасывали с Ипернской башни.

И причиной всех этих бесчеловечных злодеяний был ночной образ жизни кошек. Обычаи древних египтян, воздававших кошкам божеские почести, более понятны и простительны. Ведь кошки очень полезные животные. Особенно неоценимые услуги оказали они людям в древности, когда города и села кишели бесчисленными грызунами – мышами и крысами. Они расхищали съестные припасы, разносили эпидемии. Борьбу с мышами в те времена вели два полудомашних животных – ласка и уж, которых держали в доме. Они не справлялись с этой работой. А когда из Азии нахлынули в Европу полчища крыс, ласки и ужи оказались совершенно бессильными перед таким врагом. Они и сами часто попадали на обед к крысам. Кошка – гроза мышей и крыс – принесла людям огромную пользу, все значение которой нам сейчас трудно оценить. А полезные животные в древности пользовались особыми привилегиями и нередко возводились в священный ранг.

Мангуста-чародей

Мангусты и ихневмоны – зверюшки, похожие на наших куниц, – самые храбрые на свете истребители змей. Ловкость, с которой они расправляются со своими ядовитыми жертвами, прямо поразительна.

В чудесном фильме «Тропою джунглей» мы видели, как уверенно ведут мангусты борьбу со смертью. Во время схватки с коброй оскаленная морда мангусты находилась буквально в нескольких сантиметрах от пасти змеи. Голова кобры в стремительном броске вперед преодолеет это расстояние в одно неуловимое мгновение. Четверть секунды длится атака змеи: выпад вперед, укус, выпускание яда из ядовитых желез и возвращение головы в исходное положение.



Дуэль мангусты и кобры.

Если движения змей так молниеносны, то что можно сказать о быстроте их победителей мангуст, которые всегда успевают увернуться от змеиного укуса!

Суеверная молва приписала этим зверькам сверхъестественные свойства, предохраняющие их будто бы от змей. Мангусты, видите ли, обладают магическим даром отводить змеиный укус, поэтому кобра вместо неуловимого противника хватает зубами только воздух.

Но вот мангуст из Азии привезли в Америку. Их хотели здесь акклиматизировать для борьбы со змеями. Однако опыт не удался: мангусты, славные истребители змей Старого Света, падали жертвами первых же молниеносных бросков гремучих змей. Веками вырабатывались у мангуст реакции на азиатских кобр и гадюк. А когда они столкнулись с гремучими змеями Америки, то, ведя бой старыми приемами, оказались совершенно беспомощными. Оборонительные рефлексы нового врага были более быстрыми, чем их собственные: мангусты не успевали увернуться от ядовитых зубов гремучих змей.

Никакого, как видите, чародейства, никакого магического чуда: физиологический «механизм» зверька срабатывал раньше, чем у змеи, – мангуста одерживала блестящую победу; реакция запаздывала – наступала трагическая развязка.

Присматриваясь и к другим представителям разноликой плеяды священных тварей: к кошкам, коровам, баранам, жукам, – мы не замечаем и в их повадках никаких примет сверхъестественного могущества, которым наделила этих животных фантазия суеверных людей.

Остатки первобытного поклонения животным сохранились еще и поныне даже в религиях, которые претендуют на особое положение среди других низших, по их мнению, культов.

Символические изображения животных часто фигурируют в христианской мифологии. Широко было распространено, особенно в ранний период христианства, поклонение Христу в образе ягненка. Святой дух – одна из разновидностей триединого бога – чтится в виде голубя, а святой Христофор на православных иконах наделен собачьей головой, словно бог Анубис на барельефах древнего Египта.

Слуги дьявола возмущают спокойствие христиан опять-таки в животном образе – в виде полукозлов-полуобезьян с кожистыми крыльями летучих мышей. Другие фантастические создания церковного символизма – драконы, апокалипсические звери, херувимы, серафимы, василиски, единороги – скроены из самых разнообразных и малоподходящих друг к другу частей действительных и сказочных зверей, птиц и гадов.

Это уже не тотемные и не священные животные, хотя и связаны с ними узами кровного родства. Им христиане не поклоняются, не приносят жертв, но верят в них. Это существа мифологические. Их нелепые фигуры сопутствуют святым и пророкам в их подвигах или олицетворяют своим гнусным и отвратительным видом нечестивые дела дьявола.

Таковы, например, херувимы – невообразимый «винегрет» из быков, львов и орлов в видениях Иезекииля и фантастичные шестикрылые серафимы Исайи («у каждого из них по шести крыл, двумя закрывал каждый лицо свое, двумя закрывал ноги свои, а двумя летал»).

Таков, очевидно, ангел с огненным мечом, охраняющий согласно Библии врата рая. В древнееврейском тексте он назван херубом, то есть быком. Евреи поклонялись херубам[5] в глубокой древности и изображали их в виде громадных крылатых быков с двумя лицами – человеческим и бычьим.

Похожи на херубов апокалипсические чудовища-сверхангелы, день и ночь поющие перед престолом бога трисвятую песнь: «Свят, свят, свят господь бог, вседержатель, который был, есть и грядет». Первый из них имеет форму льва, второй – тельца, третий – человека, четвертый – орла, и у каждого по шести крыльев и глаза по всему телу. Эти химеры стали позднее символическими двойниками четырех евангелистов: Матфея, Марка, Луки и Иоанна.

Пророк Иона прославился благодаря киту, проглотившему его, а святой Георгий – побежденному им дракону, с которым он с тех пор неразлучен на иконах.

Дракон в христианской мифологии – давнишняя аллегория сатаны, так же как поросенок с ястребиными когтями – Нерона-антихриста, а семиглазый и семирогий ягненок – самого Иисуса Христа.

С невероятными созданиями знакомят нас и старые русские книги – сказания, энциклопедии, хронографы и азбуковники. Мы видим странные фигуры фантастических химер на фасадах древних церквей, на иконах, читаем о них в былинах, встречаем в народных сказках и поверьях. С детства каждому из нас знакомы эти имена – дракон, василиск, единорог, русалка, рыба-кит, птица феникс. Менее популярны, но многим, должно быть, тоже известны Индрик-зверь и Стрефил-птица.



ч. 1 ч. 2 ... ч. 10 ч. 11