Авиапромышленность: Выполнение плана

ч. 1 ... ч. 121 ч. 122 ч. 123 ч. 124 ч. 125 ч. 126 ч. 127

Численность персонала (1940 г.)- 99 чел. (рабочих), (10.1941 г.)- 1536 чел., (12.1942 г.)- 2479 чел.

Директор (1930-е)- А.П. Севостьянов, (1941 г.)- Н.Е. Стрельцов, (-04-11.1943 г.-)- Готовкин. Начальник (01.1944 г.)- пп Готовкин.

Начальник строительства (-12.1936-5.04.1937 г.)- А.Т. Севастьянов; и.о. (5.04.1937 г.-)- В.И. Киселев; (8.05- 15.12.1937 г.)- И. Г. Гранкин, (15.12.1937 г.-)- П.С. Калягин.

Гл. инженер (1941 г.)- А. Г. Каллистов.55'56

Гл. энергетик (1938 г.)- Кучеров.

Начальники отделов: производственно-технического (04.1943-01,1944 г.-)- к Калабухов; 1-го (07.1943 г.)- Мельникова.

Производство: коллоксилин (1943).

Петровский механический завод НКОП Приказом НКОП № 107 от 21.03.1937 г. утвержден Устав ГС Петровского механического завода.

По пр. 11ГУ НКОП № 193 от 7.07.1938 г. завод был передан комбинату № 100, директор завода снят. Приказом НКОП № 293 от 29.07.1938 г. этот приказ был отменен как незаконный.

Директор (07.1938 г.)- Бреев (11982).


В 1935 г. был построен Завод № 570 НКБ, Тукосмесительный завод НКХП /Азербайджан г. Баку Сумгаит «Тукосмесь» (1943 г.)/. В 1942 г. на базе Тукосмесительного завода НКХП создан снаряжательный завод № 570 НКБ. В 12.1942 г. - в ведении 1ГУ НКБ, был в 11.1943 г.

В составе завода цехи (1943 г.): основные: ВВ, снаряжения мин; вспомогательные мастерские: ремонтно- механическая, ремонтно-строительная, электро.

Площадь (1943 г.): производственная- 2450 м2; вспомогательная- 400 м2; прочая- 420 м2. Численность персонала (12.1942 г.)- 371 чел.; рабочих (04.1943 г.)- 327 чел. И.о. директора (04.1943 г.)- П.А. Коротяев, А.Р. Бабаев. Директор (10.1943 г.)- А.Р. Бабаев. Гл. инженер (04.1943 г.)- П.А. Коротяев. Начальник планового отдела (04.1943 г.)- Маслюков.

Производство: ВВ: амматол, динамон, шнейдерит; противотанковые мины ЯМ-5М (1943) (11982).
В 1935 году было начато проектирование батальонной гаубицы 35-К. В системе артиллерийского вооружения на 1933-1937 годы была включена "76-мм пушка-мортира". Вес ее должен быть 140-150 кг, дальность стрельбы 5-7 км, скорострельность 15-20 выстрелов в минуту. Пушка-мортира предназначалась для вооружения стрелковых батальонов. Выражение "пушка-мортира" не прижилось, и такие системы стали называть батальонными гаубицами. Было спроектировано и испытано две таких гаубицы 35-К завода № 8 и Ф-23 завода № 92. Усилиями "минометного лобби" работы над обеими системами были прекращены, и наша армия осталась без 76-мм батальонных орудий (если не считать 45-мм противотанковые пушки обр. 1932 г. и 1937 г.) в отличие от германской армии, где было несколько типов 7,5-см пехотных (батальонных) орудий (3861).
В 1935 году в КБ завода № 8 была произведена первая модернизация 37-мм РК БМ. Само ружье претерпело лишь незначительные изменения, но зато тренога была заменена на колесный лафет Соколова от 7,62-мм пулемета Максима. Причем ствол РК крепился также, как и пулемет. Патроны и система заряжания остались без изменений. В полевых условиях система разбиралась на ствол с магазином, станок и щит, и могла переноситься вручную. Другой вопрос, что ствол носить было неудобно. Один или два номера расчета могли перевозить систему на колесах. Щит был введен по инерции, так как наводчик стоит на коленях, а другой номер может лежать, но перпендикулярно орудию, т.е. от щита проку мало (3861).
В 1935 г. появились статистические материалы цехов завода № 92, согласно которым в 1934 г. имели место 632 производственные травмы и 7024 человеко-дней утраты трудоспособности по причине травм, а в 1935 г. соответственно — 640 случаев травматизма и 8200 человеко-дней утраты трудоспособности. Наибольший уровень производственного травматизма наблюдался в кузнечно-прессовом цехе — 210 случаев в год. [97 — Там же, Д. 118, Л. 59.] Основными причинами травм являлись:

— неправильная организация работы и отсутствие технического надзора — 30 %;

— несоблюдение техники безопасности — 20 %;

— неисправность оборудования — 10 %;

— неосторожность самого рабочего — 30 %.

Помимо этого, на заседаниях завкома отмечалось, что происходило и сокрытие несчастных случаев. Например, за октябрь 1936 г. в кузнечно-прессовом цехе официально числилось шесть несчастных случаев, а были выявлены 16. Росло число травм в литейном цехе. Работы в нем велись в тяжелых условиях в три смены при очень сильной задымленности. По-прежнему частыми оставались несчастные случаи по причине халатности самих рабочих. Например, сверловщики обрабатывали детали не в тисках, а держа их в руках. [98 — ГУ ЦАНО, Ф. 2941, Д. 118, Л. 64.]. В 1936 г. потребовалось принятие срочных мер по технике безопасности: у опасных участков работы наваривались ограждения, устраивались дополнительная вентиляция, вытяжные зонты, световая сигнализация, проводилось обучение рабочих правилам техники безопасности. В мае 1938 г. были организованы курсы повышения квалификации ИТР по технике безопасности, создавались кружки по технике безопасности. Летом того же года началось сооружение отсасывающей вентиляции у шлифовальных станков (11741).


В 1935 году Кировский завод "бывший "Красный Путиловец" получил заказ на переделку 16 203-мм гаубиц "Е" (бывших обр. 1929 г. причину переименования автору так и не удалось выяснить). Все гаубицы должны быть сданы заводом в том же 1935 году, но ни в 1935, ни в 1936 году заказ не был выполнен. На 1.07.1937 г. несданными оставались 14 гаубиц. Из 16 гаубиц одна должна была быть сдана подрессоренной, остальные неподрессоренными, но приспособленными для раздельной возки мехтягой. Данные о дальнейшем использовании гаубиц "Е" (иногда их называли Е-16) не найдены. Во всяком случае 203-мм гаубица Е-16 упомянута среди действующих орудий в "Справочнике по боеприпасам" 1943 года издания (3861).
В 1935 году были изготовлены первые образцы 45-мм ПТП, в которых после выстрела канал ствола закрывался специальной втулкой. Звук оставался, но сила его не превышала силы звука при выстреле "Нагана" (3861).
В 1935 году "Большевик", которому на 1935 год было заказано 5 систем Б-14, не сдал ни одной 100-мм пушки из-за недоработанности системы и новых требований к ней заказчика (щит, ночной прицел и др.). Валовое производство Б-14 планировалось вести на заводе № 92. Б-14. Кончилось дело тем, что в октябре 1935 года было решено проектировать новую 100-мм пушку. Главным аргументом против принятия Б-14 на вооружение было:

1. Ненадежность гидропневматического досылателя;

2. Неудовлетворительное расположение досылателя, что исключало возможность ручного заряжания при больших углах возвышения,

3. Отсутствие щита,

4. В конструкции орудия не была учтена возможность применения ССП (3861).
В 1935 году на заводе "Большевик" в инициативном порядке был изготовлен ствол 280-мм мортиры Б-33, позднее включенный в план 1936 года. Руководителем проекта был инженер Крупчатников. Ствол мортиры состоял из трубы, кожуха и казенника. Труба скреплена кожухом на длине 4350 мм. Затвор поршневой от 280-мм мортиры Шнейдера. Ствол был установлен на лафете Б-4. Уравновешивающего механизма у Б-33 не было, но качающаяся часть уравновешена на цапфах увеличением веса казенной части. К казеннику прикреплен добавочный груз. Ствольная повозка к мортире разработана не была, и мортира испытывалась возкой только в нераздельном положении (3861).
В 1935 году "Большевик" сдал 12 пушек Б-13 первой серии. Их корабельные испытания прошли осенью 1936 года на лидере "Ленинград" (проект 1) (3861).
B 1935 году заводу №172 поступает заказ от завода №5 (завод «Краснознаменец») на снаряды. По договору завод №172 должен поставить фугасные снаряды калибра 180 мм. В партии 1651 штука. Стоимость одного снаряда 746 рублей 32 копейки. Общая стоимость партии 776.943 рубля 88 копеек. Номер партии - 4.

Через некоторое время после получения заказа, администрация завода №5 обнаруживает, что полученная партия является стопроцентным браком. На основании этого заказчик потребовал возврата денег. В разбирательство вмешался Отдел вооружения УМС РККА. Были проведены повторные испытания этой партии, которые дали следующие результаты:

«1. 1-я полупартия испытание и переиспытание не выдержала, 2-я полупартия выдержала, но прочность на пределе.

2. Так как при испытании есть основательное предположение об утере баллистического наконечника, НКАП считает со своей стороны необходимым произвести переиспытание на прочность посадки наконечника при стрельбе на меткость.

3. Полученная меткость при 9 счетных выстрелах не удовлетворяет требуемой по техническим условиям»

После такой характеристики продукции завода прокуратура потребовала объяснений столь низкого качества выпускаемой продукции. Однако директор завода П.К. Премудров не только не стал оправдываться, но и потребовал «разбраковки», то есть признание партии №4 соответствующей требованиям. Аргументы были следующие:

Обвинение в том, что прочность не удовлетворяет стандартам, Премудров отверг, заявив, что плавка снарядов выполнялась по чертежам, которые были приложены к торговому договору. Таким образом, эти чертежи директор завода №5 как минимум – видел, а, скорее всего, эти чертежи были составлены самим заказчиком, – заводом №5.

Обвинение в том, что точность попадания снарядов не удовлетворяет стандартам, Премудров отверг, заявив, что сильное ориентирующее воздействие на снаряд оказывает ствол орудия, использованного для испытаний на заводе №5. По показаниям Премудрова орудие было никуда не годным.

Так как на качество снаряда указывает форма пробоины, которые он оставляет в бетонной плите, по которой производятся выстрелы, плиту тоже подвергли экспертизе. Даже плита оказалась некачественной. Бетон был распределен по плите не равномерно, а стандарты предусматривают стрельбу по равномерной плите.

Начальник ОТК-ГУВП при СМЗМ полностью поддержал директора своего завода, заявив: «4-я партия изготовлена в полном соответствии чертежу и техусловиям при договоре…».

Интересно, что, в конце концов Отдел вооружения УМС РККА полностью оплатил партию №4, аргументировав это тем, что у завода №172 и без того тяжелое экономическое положение.

Таким образом, так и не сумев (!) выявить виновного, государство, являющееся конечным заказчиком, взяло все издержки на себя. При этом, приняв партию, УМС встало перед проблемой, куда девать эту массу брака?

Интересно, а кто же на самом деле виновен в том, что партия №4 оказалась стопроцентным браком. Может быть, действительно виновен завод-заказчик, чьи чертежи оказались некачественны, а быть может это сам завод Молотова, изготовивший снаряды по чертежам заказчика, не убедившись в их качестве. Как мы видим, директор завода №172 без особого затруднения свалил всю вину на завод №5. В деле, к сожалению, не отражены аргументы, выдвинутые в свою очередь администрацией завода «Краснознаменец». А они, можно предположить, конечно, были. Ведь кто-то поставил этому заводу «никуда негодное» артиллерийское орудие и бетонные плиты с дефектом.

Проблема заключается в том, что расследование эпизода с партией №4 теоретически могло продолжаться до бесконечности: сколько было поставщиков, подрядчиков и субподрядчиков, столько и потенциальных виновников, которые, в свою очередь, конечно, указали бы уже на своих поставщиков и подрядчиков и т. д., и т.п. Таким образом, полноценное расследование причин брака партии №4 потребовало бы работы десятков (если не сотен) высококвалифицированных комиссий на десятках (если не сотнях) заводов. А ведь речь идет о расследовании причин брака всего только одной партии снарядов в количестве 1651 штуки.

Кроме того, в материалах дела явно виден и еще один потенциальный виновник. Это сам конечный потребитель продукции, а именно – государство в лице своих ведомств. Дело в том, что всей этой истории с партией №4 предшествовали два предложения товарища Премудрова начальнику УМС РККА товарищу Леонову, которые в известной мере и повлекли за собой такие последствия. Вот его предложения: «Для того чтобы успеть отгрузить снаряжательным заводам снаряды, которые будут изготовлены в текущем 1935 году: 1) Отделу заказов и сбыта грузить снаряды принятые военпредами и имеющие клеймо в годности не дожидаясь получения военпредом результатов испытания на меткость и прочность и оформления отгрузки паспортом военпреда. 2) Не грузить снаряды, по которым у военпреда нет сведений о результатах основного испытания по броне или бетону».

Кроме того, вследствие перебоев с ферросплавами по заводу имени Молотова было предложено следующее изменение: установить до конца текущего года испытание по броне от 1000 штук (вместо 2000)».

Этот эпизод, во-первых, объясняет, почему Отдел вооружения УМС РККА в конечном итоге взял все издержки на себя. Ведь согласившись с предложениями Премудрова, он, по сути, «благословил» завод на производство заведомого брака. Таким образом, тов. Леонов и тов. Премудров выступают фактически соучастниками.

Этот эпизод демонстрирует практику типичную для первых пятилеток, когда приходилось платить занижением качества продукции за искусственное завышение спускаемых заводам планов (которые, по имеющимся в деле показаниям рабочих, оказывались заниженными). Таким образом, все потенциальные виновники (производители некачественных снарядов, чертежей, орудий, бетонных плит, недобросовестные поставщики ферросплавов и т.д. и т.п.) могут превратиться в обвинителей, заявив представителям верховной власти: «Сами виноваты, задания надо ставить реальные!».

Получается, что виновны все и виновных нет, как нет и снарядов. А снаряды были нужны и, при том, качественные.

Каковы же были пути решения этой проблемы, каков выход из этой порочной ситуации, которая, вероятно, все больше и больше раздражала верховную власть? Ответ очевиден: необходимо создание такой «системы хозяйствования», которая заставляет каждого не только добросовестно работать самому, но и ревниво следить за подрядчиками, смежниками, да и самими заказчиками. Эта система должна безжалостно действовать по принципу коллективной ответственности, не слушая оправданий.

По расследованию эпизода с партией №4 на заводе Молотова работала комиссия. Параллельно с администрацией допрашивались рабочие завода. По их показаниям этот инцидент не первый. Гнать брак для завода стало повседневным явлением. Во-вторых, рабочим, по их собственным показаниям, не давали работать. План на самом деле искусственно занижается Премудровым. Если рабочие выполняли задание быстрее намеченного времени, они получали выговор. Реально завод работал лишь последние 3-4 месяца в году, причем в это время технические работники работали по две смены, не уходя с завода. Оборудование было перегружено. Все остальное время рабочие находились в отпусках. Ситуация доходила до абсурда: рабочий возвращался из отпуска, а его отправляли снова. Вследствие этого, рабочие, раньше носившие гордое звание «стахановец», теперь просто не могли его получить. Рабочие из-за отсутствия работы спивались, велись разговоры о том, что завод пора бросать и искать новое место работы. Не удивительно, что при такой организации любые планы окажутся завышенными, а технология будет нарушаться (11555).
В 1935г. ПКБ по ручному и автоматическому стрелковому оружию, созданное на ТОЗ 1 октября 1927, выделено из состава ТОЗ в самостоятельное ЦКБСВ. По пр. НКОП № Обсс от 30.12.1936г. ЦКБСВ переименовано в ЦКБ-14. По пр. № 0227 от 9.10.1937г. ЦКБ-14 передано в ведение вновь созданного 15ГУ НКОП, приказом № 278 от 20.07.1938г. утвержден Устав ГС ЦКБ-14. В 02.1939г. ЦКБ-14 15ГУ передано в ведение 15ГУ НКВ. С 03.1966г. - КБП.

После образования ПКБ здесь были завершены работы, начатые на ТОЗе, по переделке пулемета «Максим» в авиационный; в 1928г. пулемет ПВ-1 пнв. В 1934-36г. разработан авиационный пулемет СН (И.В. Савин, А.К. Норов), пост. КО от 8.06.1937г. он запущен в серию.

В соответствии с пост, правительства от 9.02.1931 г. начата разработка авиационного крупнокалиберного пулемета под 12,7-мм патрон армейского пулемета ДК, в 1934г. пулемет ШВАК пнв.

По пр. ЗГУ № 22 от 27.05.1937г. административное руководство ЦКБ-14 возложено на директора завода № 173.

Во исполнение решения правительства № 194сс от 5.08.1938г. пр. № 341сс от 28.08.1938г. ЦКБ поручено разработать и представить: к 15.08.1938г. - универсальный пулемет 7,62 мм Силина; к 1.09.1938г. - синхронный пулемет СН и турельный 12,7 мм Салшцева; к 10.08 - турельный и синхронный пулемет 12,7 мм Березина.

Перед войной и в годы войны разрабатывалось стрелковое оружие, автоматические пушки и пулеметы.

В годы войны ЦКБ-14 частично было эвакуировано в Златоуст, затем возвратилось на прежнее место. Производственная база ЦКБ была ликвидирована. В годы войны основная работа состояла в обеспечении серийного производства разработанных образцов.

В соответствии с пост. ГКО № 6681 от 10.10.1944г. пушка Б-20 пнв.

В соответствии с ПСМ № 954-407сс от 19.05.1954г. пушка АМ-23 пнв.

В период кризиса авиационного вооружения в 04.1960 г. приказом ГКОТ часть тематики, большое количество кадров и оборудования передано Тульскому ЦКИБ СОО. Многие ранее начатые работы по авиационным пушкам были прекращены. Лишь в 1966г. в КБП начат новый этап развития авиационного стрелкового вооружения под руководством В.П. Грязева.

Во второй половине 1960-х г. начались работы по ракетному оружию - ПТУРС.

В 1968г. начата разработка ТРК «Таран» (на базе танка Т-64А) и «Шиповник» (на базе БМП-1) с ядерной БЧ. В 1971 г. работы по комплексам прекращены.127

В соответствии с ПСМ № 793-259 от 22.09.1970 г. ПТУР «Фагот» пнв.

Разработка ЗСУ «Тунгуска» (2С6) велась в соответствии с пост. СМ СССР от 8.06.1970 г. В 1980 г. начата разработка корабельного ЗРК «Каштан».

В 1995г. образован Московский филиал КБП. В 07.1997г. предприятие получило статус ГУП. В 1997г. в состав КБП вошло ЦКИБ СОО. 5.09.1996г. на базе КБП содана Транснациональная промышленно-финансовая группа (ТПФГ) «Точность». На 2001 г. - головное предприятие по разработке противотанковых и танковых ракетных комплексов, управляемых артиллерийских снарядов, зенитного и стрелково-пушечного вооружения. По Указу Президента РФ № 1009 от 4.08.2004г. вошло в число стратегических оборонных предприятий. В 2004г. Входил в состав Научно-производственного концерна точного машиностроения «Витязь».

К 2005г. коллективом создано более 130 серийных образцов вооружения.

Имелись (2006г.)- инженерный корпус, корпус микроэлектроники, опытный завод, ВЦ.

КБП имело филиалы (2002-05г.): ЦКБ спортивно-охотничьего оружия, НПЦ биотехнологии «Фитогенетика» (с 1991 г.), Московский филиал (с 1995г., директор (1995-2005г.-)- С.И. Аверин).

В 03.2010 г. первые 10 ЗРПК «Панцирь-С1», выпущенных на предприятии, переданы ВВС.

Гл. конструктор (1950-е)- И.Ф. Дмитриев, (03.1962-87г.)- А.Г. Шипунов («Каштан»), Ген. конструктор (1987- 09.2006г.)- академик А.Г. Шипунов {7.11.1927-}, (2006г.-)- И. Степанченко, (2007г.-)- A.JI. Рыбас.

1-й зам. ген. конструктора (2003г.)- А. Бутенко, (1998-2005г.)- В. Дудка. Зам. гл., ген. конструктора- С.М. Березин, (-2002-03г.-)- В.П. Грязев, (2007г.)- Л. Рошаль, (2010 г.)- Ю. Савенков.

Руководитель ПКБ (1927г.-)- П.П. Третьяков. Начальник (1935г.-)- П.И. Майн, (-2.04.1937г.)- П.К. Морозенко, (2.04.1937-3.08.1938г.)- М.П. Пономарев (снят за необеспечение внедрения нового производства и невыполнение программы); и.о. (3.08-10.1938г.)- А.П. Казанский; (31.10.1938г.-)- А.П. Казанский, (08.1946-57г.- И.О(Ф). Дмитриев, (03.1962-09.2006г.)- А.Г. Шипунов. Гендиректор (21.09.2006-03,2009г.)- А.Л. Рыбас.

1-й зам. начальника (2003г.)- А. Бутенко, (1998-2005г.)- В. Дудка; по ОКР (2006г.)- И. Степанченко. Зам. начальника (06.1937г.)- М.А. Мамонтов, С.М. Березин, (-2002-03г.-)- В.П. Грязев, (-2000-06г.-)- С.И. Аверин.

Гл. инженер (-06.1937-8.03.1938г.)- М.А. Мамонтов, (2000-05г.-)- В. Дудка, (2009г.)- М. Васин.

Зам. гл. инженера (2001 г.)- А. Морозов.

Гл. конструкторы: (1930-31 г.-)- Б.Г. Шпитальный (ШКАС, ШВАК, ТШ-20), (1930-е)- И.А. Комарицкий (ШКАС), (1930-е)- Ф.В. Токарев (ТТ, СВТ-38, СВТ-40, АВТ-40), (-1938-44г.-)- М.Е. Березин (БС, УБ, Б-20), (1941 г.)- А.А. Волков (ВЯ), (1941 г.)- С.Я. Ярцев (ВЯ), (1953г.)- Н.М. Афанасьев (А-12,7, АМ-23, 2А7, 2А14), (-1.10.2008г.)- В.П. Грязев (ГШГ-7,62, ГШ-23, ГШ-30, ГШ-301, 2А38,2А42,2А72, 6К30ГШ), В.М. Кузнецов (ЗУР 9М311); направления (-2002-03г.-)- С. Березин, (2003г.)- В. Бабичев.

Зам. гл. конструктора (2000 г.)- А. Жуков.

Начальник отделения: (2003г.)- Б. Волков.

Начальники отделов: (2003г.)- Ю. Амелин, (2003г.)- В. Давыдов, (2003г.)-М. Зотов.

Начальники секторов: (2001 г.)- Э. Давыдов, (2007г.)- М.И. Андреев.

Начальники бригад: (11.1937г.)- Мамонтов.

Создано: пулеметы: авиационные: 7,62 мм: ПВ-1 (1926, пнв в 1928г.), ШКАС (Шпитальный, Комарицкий, авиационный скорострельный, пнв 11.10.1931 г.), СН (1934-36), УльтраШКАС (1937, пнв 13.05.1939г.), ЦКБСВ-71 (старенный ШКАС), ГШГ-7,62; 12,7 мм: БС (1938), УБ (1938, пнв 22.04.1941 г.), ШВАК (Шпитальный, Владимиров, авиационный крупнокалиберный, 1932, пнв в 1934г.), А-12,7 (пнв в 1953г.); счетверенная зенитная

установка пулеметов «Максим» (1930-е); пистолет-пулемет ПП-90М, ПП-93, ПП-2000, АПБ, «Кипарис», малогабаритный автомат 9А91 (2000); винтовки: самозарядная СВТ-38; снайперские: СВТ-40,9-мм ВСК-94, 12,7- мм ОСВ-96 (В-94) (2000); автоматическая АВТ-40, автоматический карабин ЦКБСВ-55 (1936); ручной гранатомет 6Г30 (2004), ГМ-94; пистолеты: ТТ (Тульский, Токарев) (1930-е); 9 мм: ПМ, АБС, ГШ-18 (2000-е), П-96С; револьверы Р-92, Р-92КС, «Удар», «Удар ТС» (2004); пушки: танковая 20-мм ТШ-20 (1932); авиационные: 23-мм ТКБ-201 (ВЯ-23, 1940, пнв в 05.1941 г.), СГ-23 (1941), Б-20 (пнв 10.10.1944г.), ТКБ-495 (АМ-23, пнв 19.05.1954г.); зенитные: 23-мм автоматы 2А7, 2А14, установка ЭУ-23; ТКБ-481, ТКБ-494, ТКБ-499, ТКБ-500, ТКБ-501, ТКБ- 513, ТКБ-507 для ЗАК «Шилка» (пнв 5.09.1961 г.), ГШ-23, ГШ-6-23, ГШ-30, ГШ-301, ГШ-6-30, ГШ-6-30К, ГШ-6- 30JI; зенитная 30-мм для «Тунгуски» 2А38; «Гром» для БМП-1, 30-мм «Зарница» (2А42) для БМП-2, 30-мм 2А70 для БМД-4, 2А72 для БМП-3; 6-ствольный 30-мм зенитный автомат 6К30ГШ; гранатометы: ручной противопехотный 6Г30, автоматический комплекс АГС-30; высокоточные артсистемы «Краснополь», «Китолов-2»; корабельная артустановка АК-630М; мобильный минометный комплекс «Грань» с минометом 2Б11 (2000-е); ЗУР 9М311 для «Тунгуски»; ПТУРС: «Фагот» (9К111, пнв 22.09.1970 г.), «Фагот-М» (пнв в 1987г.); «Конкурс» (9К113, пнв в 1974г.), «Конкурс-М» (9К113М, пнв в 1975г.); «Метис» (9К115, пнв в 1978г.), «Метис-М», «Метис- 2»; «Фактория» (9К111, пнв в 1973г.); «Вихрь» (пнв в 1990 г.); «Корнет» (пнв в 1990-е), «Корнет-Э»; «Гермес» (опытная, 1990-е), «Кобра» (9К112, пнв в 1976г.), «Атака» (пнв в 1978г.), «Шексна» (пнв в 1983г.), «Свирь» (9К120, пнв в 1985г.), «Бастион» (9К116, пнв в 1983г.), «Рефлекс» (9К119М, пнв в 1986г.), «Кастет» (пнв в 1981 г.), «Разрыв» (пнв в 1990 г.); реактивный пехотный огнемет «Рысь»; ЗСУ: «Тунгуска» (2С6, 2К22, пнв в 1981 г.), «Тунгуска-М» (2К22М, пнв в 1990 г.); корабельный ЗРАК «Каштан» (ЗМ87, пнв в 1989г.), экспортный- «Кортик»; 31 IP К «Панцирь-С1» («Тунгуска-3», пнв в 1990-е), «Палаш» (1995); комплекс активной защиты танка «Дрозд» (пнв в 1984г.), «Дрозд-2», «Арена»; комплекс «Бережок»; АСУ огнем для БМП-3; оптический прицел ЦКБСВ-63 (1936) (11982).


В 1935 г. было начато строительство ЗОМЗ (Завод № 355 НКВ, МОП, Загорский оптико-механический завод (ЗОМЗ) НКТП, НКОП, НКВ, МОП, ОАО «ЗОМЗ» /г. Загорск; г. Томск; г. Загорск/ /141300 г. Сергиев Посад Московской обл. пр. Красной Армии, 212В тел. 69-390/), но велось медленно. По пр. ГВМУ № 97 от 7.07.1935 г. и ВООМП № 99 от 13.07.1935 г. строительство ЗОМЗ включено в состав ВООМП. Пр. ВООМП № 116 от 20.10.1935 г. требовалось к 15.11.1935 г. приступить к закладке оптического цеха; к 25.10.1935 г. организовать Опытную мастерскую, обеспечив начало ее работы к 5.11.1935 г. и немедленно организовать работы по освоению трех типов оптических приборов. В 12.1936 г. завод передан в ЖОП. По пр. № 09с от 23.01.1937 г. завод передан в ведение 9ГУ НКОП. В 01.1937 г. планировалось переименовать ЗОМЗ в завод № 230, но это не было реализовано. В 02.1939 г. передан из 9ГУ НКОП в ведение 9ГУ НКВ и получил статус особорежимного предприятия, а к 05.1940 г. переименован в завод № 355. в 06.1940 г. - в ведении 2ГУ НКВ.

Освоен серийный выпуск наблюдательных оптико-механических приборов для армии.

По пр. № 295с от 7.08.1938 г. необходимо было ввести в эксплуатацию в 1938 г.: корпус № 2 - к 25 августа, корпус № 1 - в 12.1938 г.

Во исполнение решения правительства № 194сс от 5.08.1938 г. пр. № 341сс от 28.08.1938 г. заводу поручено к 10.08.1938 г. изготовить 5 опытных прицелов ОП-2-JI.

В 1941 г. после начала войны эвакуирован в Томск и продолжил действовать под прежним номером. В 1943 г. в состав завода № 355 влит завод № 353 НКВ. В соответствии с пост. ГКО № 3824 от 27.07.1943 г. начата реэвакуация завода на прежнее место в Загорск, в 1944 г. перебазирование завода № 355 было завершено.

После войны освоены новые направления: офтальмологические приборы, лабораторные, аналитические и общепромышленные приборы, ТНП (бинокли, лупы). В 1945 г. подготовлен к выпуску оптический прицел фирмы «Цейс-Икон» под шифром «ПВС», но в 1946 г. производство передано на завод № 297.

Производство (2002 г.): бинокли: спецназначения, ночного видения, широкоугольные, призменные, астрономические; дневные и ночные прицелы; тепловизионная техника; поляриметры, фотометры; медоборудование.

В 1990 г.- в ведении МОП. По Указу Президента РФ № 1009 от 4.08.2004 г. вошло в число стратегических оборонных предприятий.

Директор (-27.03.1937 г.)- С.М. Будник, (27.03.1937-8.01.1938 г.)- Е.Я. Евгеньев (снят); и.о. (1938 г.)- Н.С. Бессонов; (1938 г.)- Н.С. Бессонов, (29.07.1938-41 г.-> А.И. Песков. Гендиректор (2002 г.)- Л.Ф. Сочилов.

Начальник строительства (10.1935 г.)- Будник, (-8.01.1938 г.)- Е.Я. Евгеньев, (29.07.1938 г.-)- А.И. Песков. Зам. директора (15.12.1937 г.-)- Н.С. Бессонов.

Гл. инженер (15.12.1937 г.-)- Н.С. Бессонов, (2002 г.)- В.И. Душин.

Директор: по коммерческим вопросам (2002 г.)- А.И. Волга; по финансам (2002 г.)- И.Д. Норов; по производству и экономике (2002 г.)- А.П. Дамарацкий.

Зам. директора по ВЭС и маркетингу (2002 г.)- О.А. Начкебия.69

Технический директор (09.1936 г.)- Г.А. Вильгельмсон.

Начальники бюро: технического (09.1936 г.)- М.А. Петровский.

Производство: прицелы: ПО-1, TP, РГ, оптический для неподвижных пулеметов ОП-2, для подвижных пулеметов ПАЛ-3, для люковых установок IIAJI-5 (1936), ТР-1 (-1936-38-), ОП-2-JI (1938); корректировщик артогня с самолета (1936); приборы ПАЮ, ПП1 (1938).

ОКБ-355 MB

В 1949 г. ОКБ-355- в ведении MB.

Разработка прицелов. Работы по приборам ночного видения.

Гл. конструктор (после ВОВ)- И. Г. Лурье.

Начальник (ВОВ)- И. Г. Лурье.



Создано: прицелы: авиационный коллиматорный ПАК-1 (ВОВ), авиационный заднего обзора КПП! (ВОВ), ПБП-1А и -1Б (ВОВ), зенитного орудия К-37 (ВОВ), турельной установки К-81(ВОВ), АСИ-ЗИ (11982).
В 1935 г. на базе танка БТ-2 был разработан проект химического танка ХБТ-2 (БХМ-2) который предназначался для заражения местности боевыми ОВ, постановки дымовых завес, дегазации местности и огнеметания. Проектирование и изготовление химического оборудования велось на заводе «Компрессор». Согласно проекту, машина отличалась от серийного танка БТ-2 установкой химического оборудования КС-23 и отсутствием пушечного вооружения. Экипаж машины состоял из двух человек. Брандспойт огнеметного оборудования должен был устанавливаться в башне вместо 37-мм пушки Б-3. Расчетная дальность огнеметания составляла 70 м. В качестве вспомогательного оружия на танке устанавливался 7,62-мм пулемет ДТ. Резервуары для спецжидкостей общей емкостью 1000 л размещались по бортам машины на надгусеничных полках и должны были обеспечить при движении танка со скоростью 12 км/ч заражение местности площадью 25000 м?. Причем ширина полосы заражения должна была достигать 25 м. Дымопуск продолжительностью до 50 мин производился за счет испарения смеси S-IV выхлопными газами. Ширина непросматриваемой дымовой завесы должна была составлять 10 м. Размещение химического оборудования и резервуаров для спецжидкостей по бортам танка было признано удачным, так как оно не стесняло работу членов экипажа. Однако проект, выполненный для танка БТ-2, в металле реализован не был. Опытные образцы машин были изготовлены на базе танка БТ-5 (11715).
В 1935 году большую партию отходов производства ОВ вновь завез на полигон нынешний ГСНИИОХТ. Распорядился - устно - сотрудник ХИМУ. В том же 1935 году заместитель начальника ХИМУ велел не мешать тому, как на полигоне будет уничтожать свои отходы ОВ Военно-химическая академия им. К.Е.Ворошилова (9065).
В 1935 году в Остехбюро завершилась разработка нового неконтактного индукционною взрывателя, работавшего по двухимпульсной схеме, что защищало его от подводных взрывов (3364,20).
В 1935 г. на испытания вышла САУ АТ-1, вооруженная пушкой ПС-3 № 11. На испытаниях были достигнуты хорошие результаты. Например, наибольшая дальность стрельбы практически составила 10580 м, тогда как по заданию должен был составлять 7500-8000 м. САУ была рекомендована для принятия на вооружение, но к маю 1936 г. ни одна из 5 заказанных для войсковых испытаний машин и пушек для них, сданы заказчику не были (6208, 42).
В 1935 году на трехосном шасси ГАЗ-ТК, разработанной для 76-мм ДРП Л.В.К., установили удлиненный корпус броневика ФАИ. Более просторный корпус позволил поставить рацию и ввести третьего члена экипажа - радиста. Был перетяжелен и остался в опытном экземпляре (3947,16).
В 1935 году испытывался комплект надувных поплавков к Т-26 для движения по воде (3861).
В 1935 году на базе Т-26 был разработан танк-цистерна для подвоза горючего Т-26-Ц (3861).
С 1935 г. броневые листы корпуса и башни Т-26 стали соединять сваркой (до этого - заклепками). Боекомплект уменьшился до 122 выстрелов (82 в танках с радиостанцией), но увеличилась емкость бензобаков, а масса возросла до 9,6 т (3861).
В 1935 году на базе Т-26 под руководством П.Н. Сячинтова и Л.С. Троянова был разработана АТ-1 ("артиллерийский танк"), оснащенный 7,62-мм орудием, масса - 10 т, экипаж - три человека. База основного танка оставалась без изменений (3861).
В 1935 г. ряд танков Т-37 получили алюминиевые головки цилиндров, что позволило поднять на них мощность на 15-20%. Кроме того, надгусеничные поплавки начали изготавливать пустотелыми, без наполнения пробкой, что также упростило изготовление танка (10733,160).
В 1935 году в конструкторском бюро завода “Компрессор” был разработан комплект съемной химической аппаратуры для танка Т-37А. В зависимости от заправки ее можно было использовать для огнеметания или постановки дымовых завес (дымопуск). 21 мая того же года на научно-испытательном химическом полигоне прошло испытание танка с этой аппаратурой. Она состояла из “резервуара емкостью 37 литров, баллона сжатого воздуха – 3 литра, приспособления для дачи давления (редуктор, манометры), брандспойта с резиновым шлангом, зажигательным приспособлением и горелкой и трубопровода для дымопуска”. Масса всей аппаратуры составляла 89 кг. При полной зарядке резервуара огнесмесью можно было произвести 15 выстрелов на дальность до 25 метров.

Брандспойт установки размещался на верхнем наклонном переднем листе корпуса справа и за счет шарнирного соединения имел углы наведения от -5° до +15° по вертикали и 180° по горизонтали. Для производства выстрела или дымопуска была введена ножная педаль, которая находилась у командира танка.



Вся аппаратура была изготовлена съемной, она могла устанавливаться на Т-37А с минимальными переделками. После проведений испытаний было изготовлено 75 таких танков (34 в 1935-м и 41 в 1936 годах). В документах того времени эти танки проходили как “Т-37 химические”. Однако эксплуатация химических Т-37А оказалась недолгой – уже в 1938-39 годах большая часть оборудования с них была демонтирована. По состоянию на 1 апреля 1941 года в Красной Армии числилось всего 10 Т-37 химических, из них 4 находилось на складах (11237).
План выпуска Т-28 на 1935 г. был снижен до 30, «но чтобы все были должного качества» (10733,243).
В 1935 году агрегаты и узлы Т-28 использовались при создании самоходной установки СУ-14-1 с 203-мм гаубицей Б-4 в рамках так называемого "самоходного дуплекса" (3918).
В 1935 году по слухам два Т-28 были проданы Турции. Однако документов, подтверждающих этот факт, пока не найдено (3862).
В 1935 году впервые в мире на больших маневрах Красной Армии на примере Т-27 была продемонстрирована транспортировка танка по воздуху: Танкетки доставлялись посадочным способом подвешенными на бомбосбрасывателях тяжелых бомбардировщиков ТБ-3 (3861).
С 1935 по 1940 год было выпущено 5328 танков БТ-7 всех модификаций (не считая БТ-7А). Они состояли на вооружении бронетанковых и механизированных войск Красной Армии практически всю войну (3862).
Новый литейный участок на ХТЗ в 1935-м впервые в СССР начал давать первые кондиционные ажурные отливки траков из стали Гартфильда отечественной плавки. Кроме того, на ХПЗ была сформирована бригада из 12 человек во главе с двумя молодыми инженерами из КБ, каковая порой дневала и ночевала в 5-м тяжелом танковом полку РГК, куда передавались первые Т-35, помогая там вводить танки в строй и обучая личный состав полка правилам эксплуатации новых боевых машин. Но танки Т-35 все же чаще участвовали в парадах, нежели в учениях. Они оказались чрезмерно тяжелыми и трудными в эксплуатации (10733,274).
В 1935 г. несмотря на множество опытных образцов, было принято на вооружение разведывательных батальонов Красной Армии и вскоре начало поступать в войска лишь одно творение Курчевского — самоходная пушка Курчевского (СПК), которая представляла собой 76,2-мм орудие ВПК, установленное в кузове автомобиля ГАЗ-ТК. После того, как в 1937 г. Л.Н. Курчевский был репрессирован, бьии свернуты все работы по динамо-реактивным орудиям во всех конструкторских бюро. До ареста конструктора и прекращения работ по ДРП в 1937 г. в части Красной Армии успели поступить 23 самоходные установки СПК с 76,2-мм безоткатной пушкой Курчевского. Однако всего через год после изготовления эти САУ начали выходить из строя. К началу 1939 г. в справке ГАУ значились лишь 15 САУ, находящиеся в ремонте. Две самоходные пушки этого типа участвовали в советско-финской войне, где были потеряны. К июню 1941 г. в войсках осталось до 20 СПК, из которых лишь 6 значились исправными (11417).
В 1935 году часть бронеавтомобилей ФАИ получила сменные бандажи на колеса, что позволяло им передвигаться по железнодорожным путям со скоростью до 86 км/ч. Эти машины использовались в составе бронепоездов в качестве легких разведывательных бронедрезин. Существенным их недостатком была малая скорость заднего хода (24 км/ч) и отсутствие радиостанции. В результате прекращения серийного производства бронеавтомобиля ФАИ в 1936 на Ижорском заводе скопилось более трехсот бронекорпусов этих машин. Было принято решение установить их на шасси автомобиля М-1. Получившийся гибрид, получивший название ФАИ-М, отличался от прародителя более длинной базой на которой был смонтирован дополнительный топливный бак с кронштейном для крепления запасного колеса (3862).
Бронеавтомобили ФАИ и ФАИ-М были вторыми по массовости в РККА в предвоенное время и принимали участие во всех боевых действиях, которые велись РККА в 30-е годы. Кроме того, они воевали во время Гражданской войны в Испании как на стороне республиканцев, так и на стороне франкистов в качестве трофейной бронетехники. На фронтах Отечественной войны они принимали участие вплоть до 1943 года (3862).
До недавнего времени считалось, что от многочисленных ФАИ сохранился лишь разбитый бронекорпус в Музее Войска Польского в Варшаве. Однако на последней выставке "Экзотические автомобили-98", проходившей 10-12 июля 1998 года на Тушинском аэродроме в Москве, "Военно-историческим клубом РККА" был представлен ФАИ-М в рабочем состоянии. Базой для реконструкции послужил подлинный бронекорпус ФАИ-М и часть агрегатов, извлеченные поисковой группой "Экипаж" из болота в Новгородской области зимой 1992 года, а так же подлинное шасси автомобиля М-1. Таким образом, группа энтузиастов проделала ту же работу, что и конструкторы Ижорского завода 64 года назад (3862).
В 1935 году на одной машине БА-3 в опытном порядке установили радиостанцию 71-ТК-1 с поручневой антенной на башне. Рация размещалась в кормовой нише, при этом укладки для снарядов пришлось демонтировать (11284).
В 1935 году СКВ Ижорского завода получило от УММ РККА задание о «приспособлении корпуса БА-3 к шасси ГАЗ-ААА». По сравнению с трехосным «Форд-Тимкен» оно было легче, имело более короткую базу и собиралось из агрегатов отечественного производства. В конце того же года опытный образец новой бронемашины вышел на заводские испытания. В начале следующего, 1936 года, после устранения выявленных недостатков, бронеавтомобиль под обозначением БА-6 запустили в серию на Ижор-ском заводе.

Новая машина во многом была аналогична своему предшественнику — конструкция корпуса и башни БА-6 практически не отличались от БА-3. Разница, согласно «отчета о войсковых испытаниях БА-6», состояла в следующем:

«Усилено крепление корпуса к шасси;

Боковые дверцы моторного отделения сделаны из одного листа (на БА-3 из двух половин);

Убрана задняя дверь и откидные щитки;

Для улучшения интенсивности охлаждения добавлен лючок над моторным отделением;

В боковых щитках дверей визирные щели расположены в штампованной части щитка;

Расстояние горизонтального листа ниши задних колес от рамы шасси увеличено на 35 мм;

Открывание передних жалюзи перед радиатором производится жесткими тягами вместо тросов как на БА-3;

В лобовом листе перед пулеметчиком добавлено отверстие для стрельбы из Нагана;

Вместо щитков в задней части корпуса сделаны отверстия для стрельбы из Нагана;

Ремни крепления вездеходных цепей заменены специальными крюками;



Люк в заднем нижнем листе корпуса, имеющийся у БА-3 против реактивной штанги, аннулирован».

Перед установкой бронекорпуса на шасси в него вносился ряд изменений. Задняя часть рамы обрезалась на 400 мм, в связи с чем задняя поперечина переставлялась на линию обреза. К вертикальным полкам продольных лонжеронов приваривали 10 кронштейнов, к которым болтами крепился бронекорпус. Угол наклона рулевой колонки уменьшался с 39 до 29 градусов, передняя рессора усиливалась 3 дополнительными листами. На расстоянии 1060 мм от центра передней оси к раме 6 болтами крепились кронштейны запасных колес.

БА-6 оснащался двигателем ГАЗ мощностью 40 л.с., четырехступенчатой коробкой перемены передач и демультипликатором со скользящими зубчатками. При боевой массе с экипажем из 4 человек в 5,12 т броневик на шоссе мог разгоняться до 60 км/ч. Подача горючего из двух бензобаков — основного в передней части корпуса на 44 л и дополнительного на 24 л, укрепленного слева на крыше корпуса за сиденьем водителя — осуществлялась самотеком.

Размещение боекомплекта, состоящего из 60 снарядов и 53 дисков (3339 патронов), ничем не отличалось от БА-3. Но по количеству различного имущества, ЗИП и инструмента, находившегося внутри, БА-6 значительно превосходил своего предшественника.

Запасные части к пушке, ТОП и пулеметам ДТ хранились в четырех ящиках, расположенных на полу в задней части машины. Там же находились 4 сумки с продовольствием НЗ и 4 с подрывным имуществом, закрепленные ремнями на кормовых бронелистах корпуса, а рядом с ними медицинская аптечка. Аналогичным образом фиксировались в нише башни и у бортов корпуса 4 сумки с химическим имуществом. Огнетушитель и автоаптечка (ящик с набором принадлежностей для клейки камер) устанавливались справа у ног пулеметчика вдоль борта корпуса, там же находился 3-тонный домкрат, укрепленный ремнями к полу. Деревянный ящик с инструментом для обслуживания бронеавтомобиля находился на полу за сиденьем пулеметчика. Ракетница в брезентовой кобуре и ракеты к ней укладывались между снарядными стеллажами в нише башни. Здесь же на ограждении погона справа от командира лежали запасные стекла «Триплекс» для башенных смотровых приборов. Заводная рукоятка укладывалась на полу машины за сиденьем водителя и фиксировалась специальными зажимами. Две воронки для масла и бензина разместили под стеллажами пулеметных дисков у входных дверей, а буксировочный трос - под подушкой сиденья водителя. Аэротермометр для измерения температуры воды в радиаторе и авиационные часы (со светящимся циферблатом) крепились на специальных кронштейнах к основному бензобаку. Шанцевый инструмент (лопата, топор, лом, пила) размещался на бронелистах, образовывавших ниши задних мостов.

Кроме того, на БА-6, в отличие от БА-3, появилось внутреннее освещение: по одному плафону автомобильного типа смонтировали на крыше между водителем и пулеметчиком и в башне. Для переносной лампочки имелись две розетки — рядом с дверью водителя и в башне. Аккумулятор находился слева под полом корпуса отделения управления. На приборной доске перед водителем располагались: амперметр, указатель уровня горючего в баке (поплавковый) и спидометр.

Еще одним важным отличием БА-6 от предыдущих образцов средних бронеавтомобилей стало использование пулестойких шин «ГК» (до этого времени все бронеавтомобили оснащались обычными пневматиками). Они являлись дальнейшим развитием шин-гусматиков, использовавшихся еще на броневиках русской армии в годы Первой мировой войны. Но если гусматики заполнялись особым составом, который при проколе затвердевал, вытекая на воздух, то в «ГК» (расшифровывалось как «губчатая камера») состояли из специальной эластичной пористой резины, которая не боялась никаких проколов или пробоин. Производство «ГК» развернули на заводе «Красный Треугольник», который стал головным предприятием по их изготовлению. Сначала для изготовления пористой резины использовали натуральный импортный каучук, а с 1938 года - его искусственный отечественный аналог. «ГК» имели не очень большой ресурс: после 1000— 1300 км пробега наполнитель терял эластичность, рассыпался и шины выходили из строя. Кроме того, максимальная скорость броневиков на пулестойких шинах была примерно на 8—10 км/ч меньше, чем на пневматиках. Например, БА-6 на «ГК» по шоссе разгонялся до 42 км/ч, а на обычных шинах — до 52 км/ч (11284).
В 1935 году в Научном автотракторном институте (НАТИ) под руководством А.С.Щеглова по образцу быстроходного американского трактора «Мармон-Херинггон» с автомобильным двигателем Форд V-8 был спроектирован тягач «Пионер». Особое положение в Красной Армии начала 1930-х годов стала занимать зарождающаяся противотанковая артиллерия, представленная тогда 37-ым пушками образца 1930 года и 45-мм образца 1932 года. Ей требовалась высокая маневренность (не уступающая танкам) при смене позиций, зачастую под ружейно-пуле-метным огнем противника. Здесь конная тяга, при всем уважении к ней тогда в Красной Армии, уже не годилась. Нужен был легкий малогабаритный гусеничный тягач, полностью отвечавший специфике его применения. Кроме того, массовое производство подобных машин для быстрого и полного насыщения противотанковых дивизионов и артиллерийских полков должно было быть под силу промышленности.

Компоновку машины и его тягово-динамический расчет делал С.Н.Осипов, ведущим инженером по машине назначили Брусянцева. Силовой агрегат и трансмиссию с дифференциалом позаимствовали от находившегося в производстве плавающего танка Т-37А, от него же использовали пружино-балансирные тележки (по одной на борт) и гусеницы. Заднее направляющее колесо имело упругую подвеску и одновременно выполняло роль опорного катка (несущий ленивец). Машина была очень короткой и узкой. Масса ее составляла всего 1500 кг, скорость до 50 км/ч. Водитель сидел посередине, прямо над коробкой передач, и был прикрыт спереди защитным кожухом. За ним по бортам находились шесть сидений, по три в ряд, установленных спинками внутрь, на которых боком, тесно, размещались бойцы орудийного расчета.

Первую партию «пионеров" (50 единиц, по другим данным —25) выпустили на московском заводе № 37 имени Орджоникидзе в 1936 году. А 7 ноября того же года тягачи уже приняли участие в параде на Красной площади. Производство их продолжалось по 1937 год. В войсках они не прижились из-за неустойчивости при езде и на поворотах, низких тяговых свойств и малой вместимости. В ходе короткой эксплуатации выявилась необходимость в броневой защите водителя, двигателя, радиатора и бензобака от огня стрелкового оружия, так как тягач должен работать в непосредственной близости от противника — в зоне вероятного обстрела. Такую бронированную модификацию вскоре разработали и построили в НАТИ (конструктор Маринин) в двух вариантах: «Пионер Б1» (расчет сидит лицом друг к другу) и «Пионер Б2» (расчет сидит спинами друг к другу). Вскоре стало очевидно, что машина, в основе своей и без того не очень удачная, получилась еще хуже (11639).


ч. 1 ... ч. 121 ч. 122 ч. 123 ч. 124 ч. 125 ч. 126 ч. 127